Древнерусская государственность полностью

В 1146 г. во время восстания против Ольговичей киевляне «разграбиша … дружины» Игоря и Всеволода и «села и скоты взяша именья много в домех и монастырях»[563]. Под 1150 г. в той же Киевской летописи рассказывается, как дружинники киевского князя Изяслава Мстиславича жаловались ему на трудности войны с его дядей и соперником Юрием Долгоруким. «Изяслав же рече дружине своей: „Вы есте по мне из Рускые земли вышли, своих сел и своих жизний (имущества. — Н. К.) лишились“» и пообещал либо сложить голову, либо вернуть свою отчину и «вашю всю жизнь»[564]. А под 1177 г. северорусский летописец рассказывает сначала о том, как войско владимиро-суздальского великого князя Всеволода Юрьевича «села болярьская взяша и кони и скот»; далее речь идёт о том, что рязанский князь Глеб Ростиславич «села пожже боярьская»[565]. Количество летописных свидетельств в пользу существования боярского землевладения в XII в. можно увеличить, однако не намного[566].

Подобное, будто умышленное, умолчание летописцев о боярских имениях присуще и их рассказам о событиях первой трети XIII в., когда, судя по развитию событий и резко возросшей силы бояр в социально-политической жизни Руси, их земельные владения были большими и продолжали увеличиваться. Источники XIII в. не много могут сказать по этому поводу. Приведу, впрочем, несколько красноречивых свидетельств.

В 1209 г. в Новгороде Великом вспыхнул бунт против посадника Дмитрия и его приспешников и слуг. «И поидоша (новгородцы. — Н. К.) на дворы их грабежом… Житье (имущество. — Н. К.) их поимаша, а села их распродаша, и челядь, а скровища их изискаша…»[567] Из этого текста становится известным, что новгородские бояре имели не то что феодально зависимых людей, но и рабов (челядь). В той же Новгородской первой летописи младшего извода под 1230 г. кратко сообщается, что сначала был убит боярин Семён Борисович и «дом его разграбиша весь, и села его», а далее были разграблены «Водовиков двор и села»[568]. Немного далее этот источник упоминает новгородского посадника Водовика.

Галицко-Волынская летопись, сосредоточившая в первой своей части (до 1245 г. включительно) внимание на борьбе князей Даниила и Василько Романовичей с могущественным и мятежным галицким боярством, пишет исключительно о политической деятельности и заговорах великих бояр против сюзеренов и лишь в одиночных случаях упоминает о владениях этих феодалов. Рассказывая о борьбе Даниила за отвоевание Галича у бояр и венгерского войска в конце 1220‐х гг., летописец сообщает: «Данил же взя двор Судиславль (главы боярской оппозиции. — Н. К.), якоже вино, и овоща, и корма, и копий и стрел, пристраньно видити»[569]. Не может возникнуть сомнения в том, что всё это богатство было накоплено благодаря крупным земельным владениям, даням с феодально зависимых от Судислава людей, сидевших на этих землях. Но сами земли Судислава в летописи не названы.

Галицкие бояре владели не только сёлами, но временами захватывали принадлежавшие верховному сюзерену города. В 1231 г. «Данил (Романович. — Н. К.) же пойде со братом и со Олександром (белзским князем. — Н. К.) Плесньску, и пришед взя и под Аръбузовичи (боярским родом. — Н. К.), и велик плен прия»[570]. А после того когда полчища Батыя разорили Галицкую землю, уничтожив многие тысячи людей и подорвав княжескую власть, местные бояре уже не удовлетворялись собственными владениями. Они посягнули на княжескую власть. С горечью галицкий книжник пишет, что «бояре же галичьстии Данила князем собе называху, а сами всю землю держаху. Доброслав же вокняжилъся бе» и, словно истинный князь, отдал в «держание» Коломыю своим вассалам Лазарю Домажиричу и Ивору Молибожичу[571].

Однако через четыре года Даниил Романович искоренил (вероятно, уничтожив глав и влиятельных членов враждебных ему родов) боярскую оппозицию в Галицкой земле. Но и тогда летописец почему-то не упоминает о неизбежных конфискациях князем боярских земельных владений!

По моему мнению, умолчание о боярских имениях в летописях может объясняться политической и жанровой спецификой самих этих источников. Ведь круг действующих лиц, постоянно упоминающихся на страницах летописей, очень и очень ограничен и определяется их принадлежностью к княжескому роду Ярославичей. Ярославичи, и только они, систематически выступают на страницах этих памятников средневековой письменности. Все прочие исторические персонажи, даже великие бояре, встречаются в рассказах летописцев попутно и случайно — лишь в связи с деятельностью их сюзеренов-князей. Так было в летописании и XI, и XII, и XIII вв.