М. Н. Покровский считал одним из главных факторов формирования таких владений пожалование населённой земли в вотчину сюзереном[587]. Экспроприация феодалами общинных земель сыграла, на его взгляд, второстепенную роль. Напротив, захват социальной верхушкой ранее свободных земель и порабощение самих общинников[588] В. Д. Королюк рассматривал как решающий фактор в становлении и развитии феодального землевладения[589]. Как думает В. Л. Янин, в специфических условиях социально-экономической эволюции Новгородской земли главным путём развития феодальной собственности была покупка земли феодалами у общинников, особенно распространившаяся в XII и XIII вв.[590] Но подобный способ создания феодальной земельной собственности никак нельзя распространить на другие русские земли, по крайней мере — на южнорусские: Киевскую, Черниговскую, Галицкую, Волынскую. Памятники письменности не упоминают об этом, а пренебрежение общественным мнением, своеволие, заносчивость, жестокость и жадность многих представителей боярства делают сомнительным этот путь вообще.
Существует ещё одно объяснение источников происхождения феодальной земельной собственности. Б. А. Рыбаков считает вотчину первичным звеном феодализма — и находит её корни в собственности древней племенной знати, превратившейся в процессе развития феодализма в вотчинников. «К этому можно прибавить, — замечает он, — некоторое количество захватов и бенефициальных пожалований со стороны высшей княжеской власти и её дружинников»[591].
Считаю теоретически неверными и исторически наивными попытки некоторых учёных открыть какую-то универсальную или даже единственную причину, вызвавшую к жизни крупное феодальное, в частности боярское землевладение. Однако в отношении Киевской, Галицкой и, в меньшей мере, Волынской земель предложенный Б. А. Рыбаковым путь представляется не только вероятным, но и одним из главных. Потому что иначе не существует возможности объяснить факт поразительно быстрого возникновения и неимоверного усиления прослойки крупных феодалов в Галицком княжестве сразу же после его создания: они могли выйти только непосредственно из племенной знати.
Ведь уже при первом своём появлении на исторической арене — в летописных упоминаниях 1152–1153 гг. — галицкие бояре выступают сплочённой и могущественной силой, в чём можно усмотреть пусть и косвенное доказательство того, что у них были крепкие корни, владения и богатства уже в то время, когда Галицкое княжество ещё только формировалось. Сын основателя княжества Володимирко Володаревича князь Ярослав, уважаемый повсеместно в средневековом мире, шага не смел ступить внутри собственной земли без согласия своих «передних мужей» — бояр. А несмелые попытки его сына Владимира избавиться от унизительной боярской опеки привели к изгнанию его из княжества. Не удалось усмирить боярскую оппозицию в Галицком княжестве и Роману Мстиславичу, творцу великого княжества Галицко-Волынского.
Много лет назад мной был рассмотрен феномен слишком медленного (в сравнении с прочими южнорусскими землями) развития процессов городообразования в Галицком княжестве второй половины XII в. Долгое время в этом регионе не возникали новые города. Это может свидетельствовать лишь об одном: центральная власть вяло осваивала земли нового княжества, созданного Володимирко в 1141 г.[592] Вероятно, у неё для этого просто не хватало сил. Нет оснований не соглашаться с тезисом, согласно которому «государственность в её чёткой форме возникает лишь тогда, когда сложится более или менее значительное количество подобных (городских. —
Слабость центральной власти, поздняя и вовсе недостаточная централизация княжества, которой ожесточённо сопротивлялось боярство, наконец, замедленность процессов городообразования — всё это стало весомыми причинами запоздалого складывания государственной территории Галицкой земли. Она формируется только со второй половины XII в., тогда как соседняя Волынская — ста годами ранее. Новый княжеский город Галич (вряд ли он мог возникнуть ранее рубежа XI и XII вв.) начал развиваться с 40‐х гг. XII в. исключительно быстро. Его консолидирующее влияние, экономическое и социально-политическое, было безусловно значительным, хотя и неминуемо ослабевало как на периферии княжества, так и в непосредственной близости от стольного града: в вотчинах крупных, фактически не подвластных князю бояр и их вассалов (дружинников, чиновников и др.). Образно говоря, самого Галича оказалось недостаточно для создания действительно централизованного государственного объединения.