Монахи, находящиеся в кельях, услышали звуки пения, и разбудили окружающих, думая, что игумен с некоторыми [из братии] постригает Пимена или что тот уже преставился, и все вместе они пришли в келью, где лежал больной, и обнаружили всех спящими: и отца, и мать, и слуг. Вместе с ними они вошли к блаженному, и все преисполнились благоухания, и увидели его веселым и радостным, облаченным в одежду мнишескую. И спросили его: «Кем ты был пострижен? Что за пение мы слышали? Этого твои родители, с тобою бывшие, ничего не знают». И сказал им больной: «Я думаю, что это игумен, придя со всей братией, постриг меня, Пименом назвав. И это было их пение, которое вы слышали, и сказали они, что свеча будет гореть сорок дней, и, взяв мои волосы, пошли в церковь».
Услышав это от Пимена, они пошли в церковь и, увидев, что та закрыта, разбудив пономарей*, спросили их: «Входил ли кто в церковь после вечерни?» «Никто не //
л. 73 входил в нее, а ключи у палатника»*. Войдя в церковь, они увидели на гробе святого Феодосия платок с волосами Пимена, и рассказали обо всем игумену; стали искать тех, кто постриг больного, и не нашли. И всем стало ясно, что это промысел Божий,
Стали размышлять о случившемся: можно ли это засчитать Пимену за уставное пострижение. Так как имелось свидетельство: церковь была заперта, и волосы оказались тут, на гробе святого Феодосия, и свеча, которой хватило бы на один день, сорок дней непрестанно светила ночью и днем и не сгорела, — то еще раз Пимена не стали постригать, сказав ему: «Достаточно для тебя, брат Пимен, иметь Богом данный тебе дар и нареченное имя».
Спрашивали Пимена: «Как выглядели постригавшие тебя?» Показывали ему книги, по которым совершается постриг: может быть, что-то было сделано не по правилам. Но Пимен сказал игумену: «Зачем искушаешь меня, отче? Ты сам вместе со всею братиею совершил [этот обряд] надо мной так, как написано в этих книгах, и сказал мне: «Подобает тебе пострадать в болезни. Когда приблизится твоя кончина, выздоровеешь и своими руками понесешь ложе свое». Только моли за меня, честной отец, чтобы Господь даровал мне терпение».
И пробыл Пимен в тяжелой болезни много лет, так что служившие ему стали гнушаться им. Много раз оставляли они его без пищи и питья по два или три дня. //
л. 73 об. Он же с радостью терпел это и Бога за все благодарил.
И другой некто, больной как и Пимен, был принесен в Печерский монастырь и пострижен. Чернецы же, приставленные служить больным, взяв его, принесли к Пимену, чтобы одновременно и в равной службе, они часто забывали про них, и больные изнемогали от жажды. И сказал Пимен больному: «Брат, так как служащие гнушаются нами из-за исходящего от нас смрада, то если исцелит тебя Господь, сможешь ли ты исполнять эту службу?» И тот обещал, что до самой смерти своей с усердием будет служить больным. Пимен же сказал ему: «Вот Господь снимает с тебя болезнь, чтобы ты, будучи впредь здоровым, мог исполнить свой обет: служи мне и подобным мне. А на нерадеющих об этой службе наводит Господь болезнь смертную, так как они, наказанные ею, спасутся». Тут тотчас встал больной и служил Пимену до дня его смерти. А на всех ленивых, не хотевших служить больным, по слову блаженного напал недуг.
Исцелившийся же брат стал втайне немного гнушаться Пименом и избегать его, оставляя без пищи и воды, из-за смрада, исходящего от утробы больного. Однажды, когда этот брат лежал в своей собственной келье, его как будто стало жечь огнем, так что он не мог встать три дня, и, не стерпев жажды, //
л. 74 он стал кричать: «Вспомните обо мне Бога ради, уже умираю от жажды!» Когда услышали его крик в другой келье, то пришли и, увидев брата, впавшего в недуг, возвестили о нем Пимену. И сказал блаженный: «Что человек посеет, то и пожнет*, так как он оставил меня без пищи и питья, то и сам получил это, солгав Богу и презрев мою немощь. Но так как нас учили не воздавать злом за зло*, то подите и скажите ему: «Зовет тебя Пимен, встань и приди сюда».
И как только сказал это, больной сам пришел, никем не поддерживаемый, как будто и не болел с того времени. И блаженный сказал ему: «Маловерный, вот ты здоров, впредь не согрешай! Разве ты не знаешь, что одинаковую награду получат и больной, и тот, кто ему служит? Ведь терпение убогих не пропадет бесследно: здесь, [в земной жизни], скорбь, и недуг, и горе, а там, где нет болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь вечная, там радость и веселие*. Ради того, брат, все это терплю. Бог, через меня исцеливший тебя от недуга твоего, может и мне вернуть здоровье, но я не хочу этого. «Кто претерпит до конца, — сказал Господь, — тот спасется»*. Лучше в этой жизни мне всему изгнить, чтобы там плоть моя была нетленной: здесь смрадный дух там благоухание неизреченное. Хорошо стоять в церкви, в светлом и чистом пресвятом месте, с ангельскими силами невидимо воссылать трисвятую песнь — очень благо//приятно
