Больше всего на свете она боялась за Рутгера. Да, она предсказала ему долгую, и счастливую жизнь, то, что он станет Владыкой страны Лазоревых Гор, но ведь намёки Богов так туманны, и возможно, что она тоже ошибается, и это будет совсем не он, а кто-то другой. Когда-то, давным-давно, ещё до войны, когда ещё войско челманов не пришло в Гаарию, в каком-то душном, липком сне она видела себя женой Владыки, и это так ей запало в душу, что ни о чём другом она и не желала слушать. Тогда она не смогла разглядеть лица своего суженого, и знала только то, что он будет вигом, и придёт в земли гаар с небольшим отрядом воинов.
Тогда она еле смогла спастись от степняков, и если бы не верный волкодав Кали, её принесли бы в жертву непонятным, тёмным и жестоким Богам, а её печень и сердце съели сырыми. Она уже знала, что жизнь человека хрупка, и чтобы сломать её, нужно приложить совсем незначительное усилие. Она шептала молитвы и заклинания, творила чары, и сама не знала, может ли это ей хоть как-то помочь. Но что самое главное, она была уверена, что та встреча, что изменит всю её дальнейшую жизнь, произойдёт именно здесь, и с каждым днём она становится всё ближе и ближе.
Когда она увидела небольшую дружину вигов, остановившуюся на привал, сердце её радостно, сбиваясь с ритма, застучало, и уже порядком опостылевший, кое-как сложенный шалаш не казался хорошим укрытием как раньше. Она жаждала перемен, чего-то нового, что неминуемо приведёт её к счастью, и она станет тем, кем хотела быть, или внушила себе, что будет.
Она представляла себе, что выйдет навстречу воинам украшенная цветами, с тщательно уложенными волосами, красивая, похожая на лесную богиню, но всё получилось совсем не так, а как-то обыденно, серо, и неизвестный воин с тёмным цветом лица застал её спящей в шалаше. Почему же Кали не зарычал и не ткнулся ей влажным носом в ладонь? Почему верный пёс, не подпускающий к себе никого чужого, стоял рядом с незнакомцем, и радостно вилял хвостом?
