Он никогда не промахивался из лука, или арбалета, и каждая его стрела находила цель. Ему даже не приходилось долго прицеливаться, как обычному человеку. Он просто знал, что попадёт, и когда уверенность становилась обжигающей, спускал тетиву.
Виги и гаары. Вековые, злейшие враги. Что же они делили? Земли, не заражённые Невидимой Смертью? Но у гааров и вигов её достаточно. Богатство? Виги всегда первыми нападали на своих ближайших соседей. Зачем же им это было нужно? Почему они так долго не могли мирно сосуществовать? А может и сейчас, когда он находится в сотнях поприщах от страны Лазоревых Гор, там идут бои, и гибнут люди. Эррилайя видела, что там идёт война. Откуда столько врагов у вигов, и почему они хотят уничтожить их? В мире, где в цене только сила, и способность противостоять врагу, это нормально. К тому же слава о богатстве страны Лазоревых Гор разлетелась далеко по всему Обитаемому Миру. Поговаривают, что раньше, ещё до Апокалипсиса, там хранили всё золота некогда огромнейшего государства, но как теперь это проверить? Да и это всего лишь слухи.
Кали насторожил уши, и чуть привстал, будто собирался совершить прыжок на врага. На самом деле он не издал и звука, и всем своим видом показывал, что чувствует приближение мутантов. Нет, этот пёс не совсем обычный, и Хортеру иногда казалось, что в нём гораздо больше ума, и способности правильно оценивать обстановку, чем во многих людях. Пёс был лишён какого-либо коварства, или хитрости, и платил людям верностью, преданностью. Он не бросался на врага сломя голову, едва завидев его, а терпеливо выжидал подходящего момента, и каждый его рывок заканчивался смертью противника.
Получеловек не мог не вернуться за своим воеводой. Он даже в мыслях не допускал такого, и если бы он не смог его выручить, то метко пущенной стрелой оборвал его мучения. Коур рассказал, что делают мутанты со своими пленными, и от этих рассказов стыла кровь в жилах. Уж лучше быстрая смерть, чем адские пытки, какие не сможет выдержать ни один человек.
Он прекрасно помнил место, где оставил Эррилайю с остатками отряда, договорился, что когда они доставят раненого Древнего, до его убежища, то вернутся и будут ждать лазутчика с вестями. Никто из воинов не сказал, что выручать воеводу из плена равносильно самоубийству. Ни у кого и мысли такой не возникло, и все, как один, были готовы отправиться на смерть ради своего собрата и воеводы. Надо было только знать, где искать тварей, и их пленника.
