Стальной Барс посмотрел на Эррилайю, задавшую этот вопрос и засмеялся. Он даже не сразу смог узнать её. Куда делись её лохмотья? Она была одета в широкие, коричневые штаны кого-то из вигов, такую же рубаху, а поверх всего этого Эрли натянула лёгкую, заульскую кольчугу. Голову венчал рогатый шлем, с кольчужной брамицей, украшенный пучком конских волос. Всё это ей было велико, и казалось, что вот-вот спадёт, если не поддерживать каждый раз руками, но вид она имела довольно-таки воинственный, хотя именно это и рассмешило Рутгера. Она сейчас была похожа на мальчишку, симпатичного в своей взрослой решимости умереть ради своего народа.
– Я буду вести переговоры с вождём кахтов.
– Он тебя обманет. Я же говорила, что им нельзя верить!
– А кто сказал, что я собираюсь ему поверить? – Воевода усмехнулся. – Я потребую кое-что от него, и он будет вынужден согласиться. У него просто не будет другого выбора.
– Не знаю, что из этого получится… – Недоверчиво покачала головой маленькая ведьма. – Что же ты задумал?
– Если обещаешь не мешать мне, то можешь присутствовать при нашем разговоре.
Эрли несколько мгновений колебалась, потом тряхнула голо-вой, отчего шлем чуть было не слетел, и уверенно проговорила: – Можешь быть спокоен. Я не пророню ни звука.
* * *
Вождь кахтов долго не мог успокоиться, что-то кричал, визжал, брызгая слюной, и если бы не усилия Анди и ещё двух россов, то бы вскочил, и, наверное, удрал.
Пережидая вспышку его негодования Рутгер взял за руку Аласейа, и отвёл в сторону. Туда, куда ругань вождя не долетала, и можно было спокойно поговорить:
– Он сильно сопротивлялся?
– Какое там! – Отмахнулся Аласейа, снял шлем, вытер пот, и добавил с презрением: – Разве они воины? Как я понял, главное нанести им первый удар, и чтобы он был мощным. Потом они теряются, и просто в панике бегут кто-куда.
– Зато при штурме они лезут остервенело, не считаясь с потерями. – Высказал своё мнение о новом противнике Стальной Барс. – Пока их не перебьёшь, или пока они не услышат боевой рог своего вождя – они не отступят.
– Вождь для них всё равно что Бог!
– Есть потери? – С тревогой спросил Рутгер, увидев, что росс нахмурился. Он чувствовал себя ответственным за всё. За каждую смерть, за каждое принятое решение, повлёкшее гибель любого бойца из отряда. Это жгло болью его сердце, и казалось, что этому никогда не будет конца. Так он говорил себе, но наступал новый день, жизнь продолжалась, и он принимал новые, нелёгкие решения, могущие для кого-то стоить жизни.
