Воевода посмотрел в окно, огляделся, и нахмурился. То, что он увидел, совсем не располагало к мирным переговорам, если их можно было бы так назвать. Какие могут быть переговоры, а уж тем более мирные, когда вождь вражеского войска находится в заложниках, и в любой момент его могут убить? Скорее всего, это навязывание своих условий под страхом лютой смерти.
– Рутгер! Что делать с трупами?
– Разве их спрячешь столько! – В сердцах выкрикнул Стальной Барс. Он хотел показать вождю кахтов свои мирные намерения, и теперь весь его план рушился. Вождь придёт в ярость, когда увидит трупы своих соплеменников, и никогда не согласится на условия вигов. Будет новая, трудная, кровавая битва, и на этот раз, похоже, последняя. Впрочем, всё не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Эти горы трупов покажут вождю кахтов, что виги искусные воины, и с ними стоит считаться. Они могут постоять за свою жизнь, и убить ещё столько же врагов, а то и больше! Пусть кочевые племена холмов поймут, что вигов нужно уважать, и бояться!
– Ладно. Чего уж теперь. – Недовольно пробурчал Рутгер, но тут же сам и улыбнулся, не ощутив в себе ни досады, и никакого-то разочарования. – С чем к нам пришли, то и получили. Пусть пеняют на себя, и немного думают о будущем. – Воевода заслонил ладонью глаза от солнца, и посмотрев вверх, где находились стрелки-заулы, крикнул: – Эй! Воины! Не видать ли там царя россов?!
– Справа, по широкой дуге, огибая войско кахтов движется отряд всадников человек в тридцать!
– Должно быть, это Аласейа и есть. – Воевода удовлетворённо кивнул, и облегчённо вздохнул. Как же он волновался за своего друга! Ему почему-то казалось, что там, где его нет, может случиться всё что угодно, и не самое лучшее. Что кто-то другой, пусть даже и царь россов не сможет принять правильного решения. Рутгер понимал, что это глупо, что Аласейа всегда думает прежде чем что-то делает, но ничего не мог с собой поделать.
– Что ты задумал?
