Аласейа кивнул, и отправился в сторожевую башню, где для него уже была приготовлена постель. Стальной Барс смотрел ему вслед, и думал, что все виги, россы, заулы и сивды устали от странствий. Каждому из воинов хочется домой, и обнять своих родных. Слишком долго они находятся в пути, и слишком много испытаний свалилось на их головы: враги, жаждущие их смерти, битвы, мутанты, коих нелегко убить, и бесконечная дорога. Скрип колёс, фырканье лошадей, стоны волов, и солнце, пытающееся, хочет сжечь их усталые тела. От всего этого можно просто дьявольски устать.
– Мой воевода! Готово! – Крикнул подбежавший Герфур, и Рутгеру показалось, что при неровном свете факелов он заметил какую-то нехорошую усмешку. Показалось? Или всё же она была? И что она может означать? Нет, что бы она ни означала, Герфур, прежде всего друг, и не способен ни на какие подлости. Ему можно доверять как самому себе, а то, что он стал более кровожаден, чем раньше, так это легко объяснить. Все изменились с тех пор, как отряд покинул страну Лазоревых Гор. Отроки, едва начавшие свой жизненный путь, закалились в боях, сдружились, притёрлись между собой и представляли единую монолитную глыбу, какую невозможно расколоть. Может, так и зарождается воинское братство?
– Что это? – Микон взял в руки один из кувшинов, подозрительно его осмотрел, насколько позволяла темнота, и вдруг заулыбался, качая головой: – Бес им в ребро… Внутри масло? Как просто! Почему я раньше не мог до этого догадаться?
Герфур с улыбкой поджёг фитиль у одного из горшков, и бросил его вниз. Прошло всего немного времени, всего лишь несколько ударов сердца, как под стеной блеснула огненная вспышка, показавшаяся просто ослепительной в кромешной тьме. Мутанты отпрянули в стороны от огня, а один, на панцирной спине какого разбился кувшин, и теперь безжалостно играло пламя, утробно зарычал, словно просил помощи.
