Как же он мог забыть про неё, ведь теперь она так много значит для него? Как он вообще мог раньше жить без неё? Теперь Рутгер с улыбкой вспоминал её слова, не лишённые хвастовства, и они не бесили его, как было раньше, а наоборот, казались какими-то по-детски милыми, наивными. Что же изменилось с тех пор, ведь прошло всего лишь чуть больше двух недель! Почему при взгляде на неё так сладко ноет сердце, а когда она уходит, внутри остаётся пустота, которую нечем заполнить? Что же это? Любовь? Неужели Стальной Барс влюбился? Прав был царь россов, когда говорил, что любовь, это как невидимая, арбалетная стрела. Её не увидишь, и не поймёшь, а только почувствуешь, как сильно изменился окружающий мир.
Будто ощутив на себе взгляд воеводы, Эрли вздрогнула, и открыла глаза. Большие, карие, они вспыхнули радостью, и её рука сжала ладонь Рутгера. Это было как прикосновение к огню – жарко, боязно, но это не было больно. Это было приятно.
– Ты пришёл… – Слова не были ни вопросом, ни ответом. Они были утверждением, в каком слышалось облегчение, словно этого ждали очень большой срок, и наконец, это произошло.
– Как ты себя чувствуешь? Что с тобой?
Эрли нахмурилась, и Стальной Барс понял, что она ждала от него совсем не этих слов. Каких? И что это за слова, какие так трудно вспомнить и произнести?
Маленькая ведьма немного помолчала, будто прислушивалась к своим ощущениям, и только после этого ответила:
– Плохо. Я слышу дыхание Невидимой Смерти.
– Но здесь живут люди. Ты же сама их видела.
– Конечно. Но я увидела то, чего не заметил ты. Ты видел их лица? Их головы? Большинство из них лишены волос, и у многих есть зоб. Они больны, и не пройдёт пяти лет, как все они умрут. Тот, кто отмечен дыханием Смерти – обречён. Я же говорила, что чувствую её? И именно поэтому мне так плохо…
– Надо предупредить Микона! – Это была первая мысль Стального Барса, и даже приподнялся с кровати, но тут же опустился на место. А разве храбрый рус не знает об этом? Конечно же, все, кто несёт здесь стражу, знают, что давно отмечены дыханием Невидимой Смерти, и рано или поздно умрут из-за неё, и всё же они не покинут свой пограничный рубеж, как бы плохо им не было. Они давали клятву верности своему Владыке, и будут выполнять её до конца, пока не падёт последний воин, пока рука может сжимать меч.
