Едва войдя в дверь, Рутгер почувствовал дурманящий запах какого-то отвара, что готовил Йеге на очаге, сложенном в углу. Он оглядел воинов, сидящих на матрасах, набитых соломой, и улыбнулся. Они здесь не скучали, поскольку почти у каждого в руках был кувшин с пивом. Его появление они встретили радостными приветствиями, и пожеланиями долгих лет жизни.
Йеге тут же услужливо подставил табурет, и Стальной Барс поблагодарил его кивком головы. Садясь, он ещё раз оглядел воинов, и с удовольствием отметил для себя, что все они ранены легко, и руки-ноги у них на месте. У кого-то была перевязана голова, у кого-то плечо, а у Норхорда лицо пересекала повязка, закрывающая левый глаз.
– Ну, что, братья, готовы ли вы дальше продолжить путь?
– С тобой мы хоть в огонь, хоть в воду! – Ответил за всех Юрдер. – Лишь бы только Йеге нас не отравил…
Гаар на это ехидно оскалился, и ответил, вызвав у всех хохот:
– Для снадобья мне нужен яд гадюки, но и твой тоже сгодится, хотя он, наверное, более сильный, чем яд аспида. – Знахарь повернулся к Рутгеру: – Мой воевода! Твои воины совсем не хотят лечиться! Они отказываются пить мой целебный отвар!
– Разве может вигу помочь отвар гаара, пусть даже и лекаря? Воину может помочь только добрый кубок вина! – Под общий смех добавил Норхорд. – Рут! Мы вполне здоровы, и можем выполнять твои приказы. Когда мы отправляемся, и куда лежит наш путь?
– Рад, что вы в добром здравии… – Улыбнулся Стальной Барс. – Я ещё сам не знаю, куда и когда мы пойдём. Помните, что мы в землях русов, и должны подчиняться их законам. Друг мой, что стало с твоим глазом?
Норхорд помрачнел, но тут же заставил себя усмехнуться:
– Проклятые мутанты лишили меня глаза, зато я смог двоих зарубить, и вырвать у них зубы! – С этими словами виг достал из-за пояса мешочек, и вывалил его содержимое на матрас: – Я положу это на алтарь в Храме Бессмертного Тэнгри. Он будет рад такой жертве. Бойцы одобрительно зашумели, а Рутгер поднялся, и направился в комнату, где лежала в постели Эррилайя. Он застал её спящую, и, боясь разбудить, присел на краешек кровати, вглядываясь в бледное лицо, чуть освещённое масляной лампой. Кали чуть приподнял морду, и, узнав воеводу, глухо заворчал, не решаясь разбудить свою больную хозяйку.
