– Здесь была не казнь, а очищение. Мы спасли душу ещё одной страшной колдуньи. Только огнём можно пройти очищение, чтобы всепрощающий Бог встретил её на небесах. Мы замешкались с телом, и смогли спасти только душу.
– Что же она сделала? В чём ей вина?
– Разве не достаточно того, что она колдунья? Впрочем, ты же с Картири, и тебе простительно не знать, что в Руссии сжигаются все колдуны и ведьмы, что удастся найти, и на кого укажут крестьяне.
Рутгер, удовлетворённый ответом, кивнул, и поворотил коня обратно на дорогу, чтобы присоединиться к отряду. Слова воина его не на шутку встревожили, и он немного растерялся. Что же это? Получается, что Эррилайе грозит опасность? Пока ещё не явная, туманная в своих очертаниях, но всё же скоро она настигнет их. Или русы не посмеют тронуть чужеземцев? А что им может помешать? Полусотня воинов, какими бы они мастерами меча ни были, не смогут защитить свою прорицательницу против всего императорского войска. Их просто сомнут и задавят числом! Но может, до этого и не дойдёт, и они не посмеют тронуть чужестранку, невесту воеводы из далёкой страны?
Аласейа внимательно посмотрел Стальному Барсу в глаза, и, кивнув головой, спросил:
– Архорд?
Друг понял всё без слов. Он слышал разговор воеводы с воинами, и сделал правильные выводы. Он знал, какое значение имеет жизнь гаарки для отряда, и, конечно же, озаботился её будущим. Росс привстал на стременах, чтобы посмотреть, где находится лорд с гонцом, и, понизив голос так, чтобы не могли расслышать ни Анди, ни Лурфар, ни Герфур, находящиеся рядом, поинтересовался:
– Что думаешь делать?
– Надо упредить изменника.
– Ты думаешь, он скажет?
– Я уверен в этом. – Зло ответил Рутгер, глядя в спину лорда, обтянутую лёгкой, голубой рубахой, сшитой из какой-то дорогой, иноземной ткани. Воевода не слышал его разговора с гонцом, да это ему было и не нужно. Он чувствовал, как наливается ненавистью, и всё его сердце без остатка наполняется яростью к словам Архорда, его жестам, усмешкам, и просто к осознанию того, что он есть.
– Лорд изменился. Он стал другим. Он уже не такой, каким был раньше, и многое понял.
– Брат мой, твоя доброта когда-нибудь тебя же и погубит. О чём он может говорить с этим жирным боровом? Он уже два дня не отходит от гонца! Как мне узнать, не замыслил ли он какую-нибудь каверзу? – Возразил Стальной Барс и добавил: – Ты же сам мне говорил, что, такого как лорд, может переделать только смерть!
– Всё меняется в нашем мире! – Улыбнулся Аласейа.
