– Перестань терзать себя. – Аласейа поднялся, и положил руки на плечи Рутгера, заглядывая в глаза: – Решение принято, приказ отдан. О чём сожалеть? Правильное это решение или нет, покажет время! А сейчас давай насладимся ужином, и отправимся спать. Завтра будет тяжёлый день.
– Да. Завтра будет тяжёлый день. – Повторил за царём россов воевода, и словно сбросив с себя какое-то наваждение, добавил:– Я обещал Эрли зайти к ней.
– Это мы можем сделать и после ужина. – С улыбкой проговорил Аласейа, и увлёк Стального Барса к попоне, где в серебряных блюдах остывала нехитрая, без изысков, еда.
* * *
Глава 30.
Эррилайя как-то по-особому, счастливо засмеялась, и Рутгер, ничего не понимая, растерялся. Чувствуя, что краснеет, он думал, что же сделал не так, и как бы поступил кто-нибудь другой на его месте? В голову как назло ничего не приходило, и от этого смятение ещё больше усиливалось.
– Что? Что случилось? Что я сделал не так?
– Нет-нет! Всё хорошо! Только… Как-то всё это странно…
– Что именно? – Хмуро спросил Стальной Барс, понимая, что ничего не понимает. Он ещё ощущал на губах вкус её кожи, он ещё помнил аромат её волос. Это волновало больше, чем те мгновения перед битвой, когда могла решиться его судьба. Это было необычно, пьяняще, и… приятно. Словно на совсем короткий срок удалось попасть в рай, и испытать, что это такое.
– Ты – воевода, в двадцать лет одержал несколько блестящих побед, убил много врагов, а целоваться так и не научился.
За полотняными стенками шатра шумел лагерь. Слышались крики, смех, ржание коней, и мычание тех немногих волов, уцелевших после всех приключений. Это было настолько привычным и обыденным, что, наверное, если бы он не услышал всего этого с утра, ему показалось бы, что Обитаемый Мир безвозвратно изменился.
