Воевода из клана Серых Волков был настроен решительно, и казалось, что дай ему волю, тут же, не задумываясь, атаковал в несколько раз превосходящие силы противника. Вальхар хорошо знал его, и бился с ним плечом к плечу с гаарами, лердами. На Айвара всегда можно положиться как на самого себя, и быть уверенным, что приказ вождя будет выполнен, но, он может увлечься, и в пылу сражения даже и не заметить, что все его воины пали, и он остался один, стоящий среди трупов, с окровавленным боевым молотом в руках. Хороший, бесстрашный воевода, и ему нет цены в битве, и всё же его нужно постоянно сдерживать, чтобы он не наделал глупостей.
– Сатвел снял осаду с Храма. – Дхор улыбнулся. – Ваши монахи оказались крепким орешком для его зубов. Кто бы мог подумать, что отроки могут оказать достойное сопротивление.
– А Храм? Что с Храмом? – Горячо спросил Вальхар, тревожась за жизнь своего друга, жреца. Он боялся подумать, что того уже нет в живых, и он никогда не услышит его неторопливую, чуть хрипловатую речь, наполненную мудростью.
– Мои лазутчики не говорили с монахами. Ведь они не знают, что дхоры на вашей стороне, и могли в пылу ярости отправить их в иной мир, как и сотни перман!
Виги посмеялись шутке вождя «тёмных», а Вальхар, чувствуя, как пересохло в горле, боясь услышать самое страшное, спросил:
– Так что же случилось с Храмом, и жив ли Хранитель Очага Бессмертного Тэнгри?
– От Храма уцелел только внутренний замок, и всё поле, все развалины, усеяны трупами. Не знаю, сколько там павших, но мои люди говорят, что не меньше двух тысяч.
От этих слов стало жарко, и перехватило дыхание. Это Арния уговорила его отдать сына на воспитание в Храм на будущий год. О Боги! Она хотела продлить ему детство, а оказалось, что она продлила ему жизнь! Что же это? Совпадение? Или правду говорят, что материнское сердце может почувствовать гибель своих детей? Пусть будет что угодно. Главное, что он жив, и находится всего в двух поприщах отсюда, под надёжной защитой каменных стен Ортера. И пусть он потом отвернётся от отца-инвалида, пусть он потом забудет про него, зато он останется жить, и может быть когда-нибудь всё-таки вспомнит добрым словом.
Вальхар так живо представил себе все эти сцены, так увлёкся ими, упиваясь своими страданиями, что не расслышал слов, обращённых к нему. Он очнулся лишь тогда, когда кто-то из советников положил ему руку на плечо, и немного потряс, возвращая в действительность:
– Вальхар! Да что с тобой?!
