Это были последние капли, переполнившие чашу. Виг боролся со слабостью и нежностью, заполнившей душу, из последних сил сдерживая слёзы, уже готовые скатиться из глаз и пропасть в седой бороде. Он долго не мог найти нужных слов, понимая, что и не стоит что-либо говорить. Всё ясно и так. Обнимая Арнию за гибкий стан он думал о том, что она тысячу раз права, называя его ослепшим и глупым волом. Как он мог усомниться в ней? С чего он решил, что разрыв неизбежен? Разве, обмениваясь кольцами, они не клялись друг другу в верности и любви? Сколько тягот и лишений было перенесено вместе! Сколько раз они оказывались на краю гибели! Разве можно всё это забыть только из-за того, что он лишился руки?
– Как наш сын? – Спросил Вальхар, вздыхая, и думая о том, что теперь он постарается, чтобы не погибнуть в этой войне. Как он мог решиться на это? Нет-нет! Он слишком сильно любит свою семью, чтобы думать о преждевременной смерти из-за какой-то руки!
– Он рано повзрослел. С десятком таких же отроков, как и он сам, они помогают оставшимся для охраны воинам.
– Чем же они могут помочь? – С удивлением спросил вождь клана, не понимая, что восьмилетние мальчики могут сделать полезного? Меч слишком тяжёл для них. Тетива лука или арбалета слишком туга, и они не смогут натянуть её.
– Он точит наконечники для стрел. – Поспешила добавить Арния, видя недоумённый взгляд супруга. – Большего ему пока не доверяют, но и этого вполне хватает для моих волнений. – Она сделала приглашающий жест, и только сейчас Вальхар заметил изысканно накрытый стол.
Она всегда умела это делать. Расставленные кубки, тарелки, свечи, и даже кажущиеся небрежно брошенные салфетки возбуждали аппетит, и обычный скромный ужин превращался в какой-то древний, магический ритуал. От этого замирало сердце, и каждое слово, произнесённое за столом, кажется, скрывало в себе какой-то особый, таинственный смысл. Нередко, во время еды, вождь клана находил ответы на вопросы, на какие он долго и мучительно искал ответы, и принимал верные решения.
– Немного вина? – Арния наполнила серебряный кубок тёмным, батгейским вином, и держа его двумя руками, поднесла вождю клана.
От этого невозможно отказаться! В её жестах и движениях было столько благородства, величия и грации, что это всё завораживало, и казалось, что это никому не известная богиня спустилась с небес, приняв человеческий облик.
