– Значит, ты тоже это разглядел… – Увидев недоумённый взгляд Рутгера, Болевил продолжил: – В народе поговаривают, что Валтор пошёл на сделку с императором, и совсем не собирается поднимать восстание по всей стране. Ему довольно и того, что он получает из императорской казны.
– Весьма интересно. – Слова руса выбили воеводу из колеи. Конечно он видел, что с вождём Валтором и Зурией что-то не так, но он даже и предположить себе не мог, что поднимая рабов на борьбу с тираном, они сами, можно сказать, состоят на службе у своего же врага! Кажется, что это невозможно, и этого никак не может быть. Стоит только вспомнить благородное лицо Валтора, внушающее доверие, и бегающие глазки Ильвура. Так может, вождь восставших и не подозревает, что его именем прикрываются алчные люди, жаждущие богатства, и готовые пойти на любую подлость, лишь бы получить его как можно скорее.
– В советниках у Валтора ходит некий Ильвур. Он мне кажется мерзким и скользким. В нём не трудно угадать бывшего купца, привыкшего торговаться, и подсчитывать барыши от каждого дела.
Болевил многозначительно кивнул, и посмотрев на росса, глядя на него в упор, отчего тот поёжился, спросил:
– У вас на севере всегда всё так просто? Царь может быть в одном отряде с простыми воинами, и вместе с ними делить все тяготы похода? Твой народ здорово рискует, раз отпустил тебя вместе со Стальным Барсом в столь опасные поиски! Вернее, я хочу сказать, что рискуешь ты.
То, что Болевил разглядел в россе не вождя, а царя, Аласейа пропустил мимо ушей. Его заинтересовали последние слова руса, и он, затвердевшим голосом спросил:
– Что ты хочешь этим сказать?
– В истории Руссии есть множество примеров, когда в борьбе за власть даже родные братья не останавливались ни перед чем, и убивали своих родных, чтобы сесть на трон. Вернувшись домой, ты можешь увидеть совсем не то, что оставил.
– Это невозможно. – Холодно произнёс Аласейа, и его глаза сверкнули: – Я доверяю своему двоюродному брату. Он никогда этого не сделает.
– Самые опасные враги – это те, кому доверяют. Ты ещё очень молод, и не знаешь, на что способны люди ради власти.
– Кто ты такой, чтобы так говорить о моём брате? – Высокомерно спросил царь россов, уже готовый выхватить меч, чтобы смыть оскорбление кровью.
– Если я обидел тебя, то прошу простить. Это было без злого умысла. – Болевил, приложа руку к сердцу, поклонился. – Я всего лишь хотел предостеречь тебя.
Гася искры вот-вот готовой вспыхнуть ссоры, воевода положил руку на плечо Аласейа, и спросил раненого руса:
