– Кали! – Воскликнула Эрли, и, бросившись к псу, упав перед ним на колени, обняла. Она что-то ласково спрашивала у него по-гаарски, гладила по крупной, квадратной голове, а тот с истинным достоинством воина, знающего себе цену, лишь снисходительно прикрывал глаза.
– Мой воевода… – «Тёмный», как всегда сначала опустился перед Стальным Барсом на одно колено, потом поднялся, и, переводя дыхание от бешеных скачков через трещины в бугристой земле, заговорил: – На многие тысячи шагов я не заметил ни одного мутанта, но там, дальше, я видел лесистую долину, где поднимался дым от костров. Я не стал спускаться в неё, так как меня мог увидеть враг. Мы не сможем подойти так, чтобы нас не обнаружили, и, по всей видимости, в лесах скрывается много разбойников.
– Это и есть сердце моих земель. – Проговорил подошедший Тартей: – Долина Спящего Эха. Оттуда нас вытеснили год назад, и мы делали множество попыток, чтобы вернуться, но так и не смогли закрепиться. Это священная земля. Там нас слышали боги.
– Были битвы? – С пониманием спросил Рутгер, и услышал совсем не то, что ожидал:
– Нет. Была всего лишь небольшая стычка, и я решил отступить. – Ювгер немного помолчал, опустив голову, и с дрожью в голосе заговорил, вспоминая нечто тяжёлое, что неподъёмным грузом лежало на сердце: – Они напали на самом рассвете, когда сон так сладок, и не хочется его прерывать, не смотря ни на что. Всю ночь выли собаки, но мы на это не обратили внимание. Никто даже и подумать не мог, что мутанты подойдут так близко и решатся напасть! Раньше этого никогда не было, и они похищали только тех, кто неосторожно забредал на их территорию или отбивался от отрядов. Стоял туман, и мы не могли понять, сколько врагов на нас напало, только было слышно, как на краю деревни звенела сталь и умирали люди. Мой сын собрал полусотню воинов и пошёл с ними, чтобы отбросить разбойников обратно в горы, а я остался, чтобы призвать остальных под свою руку, и позже прийти к нему на помощь. Когда туман рассеялся, мы увидели, что всё уже кончено. Деревня на краю долины уничтожена, а все люди и воины перебиты…
Тартей заскрежетал зубами, снова переживая это, и ещё тише, так, что его было еле слышно, продолжил:
