Рутгер дрожащими руками снял с головы Эрли большой для неё рогатый, боевой шлем, и замер, боясь замарать грязными, кровавыми руками рассыпавшиеся по плечам ведьмы длинные, цвета воронова крыла, волосы. Снова защемило сердце, и только теперь, со страхом в душе он подумал, что мог погибнуть этой ночью, и уже никогда бы не увидел ту, без кого не представлял всю свою дальнейшую жизнь.
– Ну что ты… Всё уже кончилось, и мы победили. – Робко проговорил воевода, боясь потревожить любимую, и оборвать ту тонкую нить, связавшую их сейчас. О! Если бы он мог, то наплевал бы на всё, и, не обращая внимания на все разговоры, и улыбки воинов прижал к себе Эрли, и сказал, как она ему дорога! Но как? Как это сделать? Они так редко остаются наедине, а для войска он должен оставаться несгибаемым, сильным и суровым Стальным Барсом. Он чётко помнил слова приёмного отца, Вальхара, что человек, наделённый властью не имеет права на какие-то людские слабости.
– О, Боги! – Вдруг простонала ведьма, и было в её голосе столько обречённости, что Рутгер вздрогнул, и на мгновение ему даже показалось, что сейчас возле его ног сидит не его возлюбленная, а какое-то неизвестное, и таинственное существо: – Как я устала от всех ваших битв и сражений! Я хочу просто вернуться домой, и жить как обычный человек! Лечить людей, и просыпаясь утром знать, что никто не будет угрожать нашим жизням!
Воеводе стало так больно за любимого человечка, что он не смог сдержать слёз, навернувшихся на глаза, и скрипнул зубами. В голову как назло не могло прийти ни одного слова утешения, и он просто не знал, что сказать. Он просто чувствовал, что всё, что он сейчас скажет, будет встречено новой волной слёз, и всё же он сказал то, что ему казалось сейчас наиболее важно:
– Я дал слово…
– …и оно твёрже стали. – Закончила за него Эррилайя, и подняла измазанное грязью, заплаканное лицо, заглядывая ему в глаза.
Глядя в карие омуты полные слёз, Рутгер осознал, что эта девушка имеет над ним огромную власть, и, наверное, может диктовать свою волю, просто, по каким-то одной ей известным причинам, не хочет этим пользоваться. Что это? Ещё одно проявление любви? Да-да, что может быть важнее собственного взгляда на всё, пусть даже отличного от мнения другой половинки одного целого? В том, что они когда-то были одним целым, и по чистой случайности были разлучены, виг не сомневался, и это просто чудо, что они снова встретились, пусть и довольно-таки при странных обстоятельствах.
