– Хвала Богам! – Искренне воскликнул воевода, улыбаясь. Гибель телохранителя и верного друга Аласейа была бы невосполнимой потерей для отряда. Только, будет ли он сам рад тому, что остался жив? Ведь для воина увечье, способное остановить его путь, значит слишком многое, гораздо больше, чем для какого-то другого человека. Невозможность принять участие в битве бывает хуже самой смерти. Виги в таких случаях, невзирая на раны, шли напролом, чтобы пасть в сечи, и отправиться к Очагу Бессмертного Тэнгри. Сможет ли Анди смириться со своей инвалидностью?
– Йеге напоил его отваром, снимающим боль, и сейчас он спит. – Голос росса дрогнул, и на глаза навернулись слёзы: – Не знаю, и боюсь того, что он мне скажет, когда проснётся и придёт в себя.
– Ему придётся отнять руку?
– Нет. Гаар сказал, что этого удастся избежать, но если плечо срастётся неправильно, то рука может отсохнуть.
– Проклятье! – Только и смог вымолвить Стальной Барс, заставил себя сдержаться, и, взяв царя за плечи, заглянул ему в глаза: – Но зато он останется жив. Мы ведь будем любить его в любом обличии? Разве не так?
Аласейа поднял на воеводу глаза полные слёз, и нашёл в себе силы, чтобы улыбнуться:
– Спасибо тебе. Балвер знал тебя со слов Вальхара, но он сказал о тебе правду, и я уже много раз убедился в правильности его слов. Ты никогда не бросишь друга, и будешь с ним до последнего вздоха, пока бьётся сердце, и пока в венах осталась хоть одна капля крови.
– Пустое… – Отмахнулся Рутгер, но от слов росса в груди сделалось теплее, и теперь, не смотря на усталость он снова готов был броситься в гущу сражения, чтобы подтвердить слова военного вождя делом: – Меня заботит совсем другое.
Как и всякая мысль, и эта появилась как вспышка молнии, и показалась до того естественной, что, наверное, раньше она не появлялась только потому, что на неё не обращали внимания, считая, что это давно уже решено, и сделается, само собой.
– В этом нет ничего страшного! – Поспешно воскликнул Стальной Барс, заметив в глазах Аласейа мелькнувшую тревогу: – Я подумал, что мы вместе разделили столько опасностей, ломали пополам последний кус хлеба, и делили последний глоток вина, но так и не стали…
Виг не успел договорить. Мгновение назад хмурое лицо царя россов вспыхнуло радостью, он улыбнулся, и прежде чем сын Ульриха успел что-либо сказать ещё, выхватил засапожный нож, полоснул им по внутренней стороне правой ладони, и протянул её Рутгеру для рукопожатия:
