– Я – царь, и по нашим законам должен это делать только с равным себе по крови, но ведь, и ты не простой воевода, а как предсказывала Эррилайя, будешь Владыкой страны Лазоревых Гор. Я хочу стать твоим братом по крови. Пить тот же воздух, что и ты, видеть твоими глазами, и думать так же как ты!
– Мы нарушили уже столько законов своих предков, что можно подумать об их отмене! – Рассмеялся Стальной Барс, и в свою очередь выхватил узкий, длинный клинок из ножен в сапоге, провёл им по ладони, и крепко пожал руку Аласейа.
– Призываю в свидетели небеса и земную твердь, огонь и воду, дарующую жизнь, и наших грозных Богов, всевидящих и всё слышащих, и пред их ликом называю Рутгера, Стального Барса, братом по крови. Клянусь до последней капли крови защищать его, и являться на зов его боевого рога, как только услышу. Отныне, всё моё, принадлежит тебе, а всё твоё – мне. Если же я нарушу клятву, данную на крови, то пусть Боги покарают меня огненными стрелами, низвергнут в ад, и проклянут весь мой род до седьмого колена. Клянусь! – Закончил Аласейа слова древней роты.
– Клянусь. – Повторил Рутгер, и снова улыбнулся.
Внешне, вроде бы совсем ничего не изменилось, но сейчас он по-новому взглянул на своего друга. Воевода знал, и был уверен в том, что когда кончится поход, и они вернутся домой, царь россов не забудет их дружбу, и всегда откликнется на его призыв, и всегда поможет тем, чем может. Но сейчас, когда они стали побратимами, всё стало совершенно иным. Он вдруг почувствовал себя обременённым обязанностью, и как ни странно, она не была какой-то тяжкой, как ненавистная клятва, данная в неправое дело, а наоборот. От этого теплело на сердце, и хотел что-то сделать для того, кто совсем мгновение назад был просто другом.
– Я рад, что мы стали братьями. – Улыбнулся царь россов, и кажется, забыл то, что его совсем недавно печалило.
Не зная, как отблагодарить Аласейа за оказанную честь, воевода наклонился, поднял с земли свой меч, и протянул его другу на вытянутых руках:
– Прошу принять от меня этот скромный дар в знак моей дружбы, и верности. Он не украшен самоцветными камнями и золотом, но это лезвие выпило кровь многих врагов. Это всего лишь меч, но это самое ценное, что есть у меня.
Росс с видимым удовольствием взял клинок, полюбовался, как взошедшее солнце играет на его гранях, взмахнул им несколько раз, и с видимым сожалением, вернул назад:
