Изображения, которые помещаются на стенах гробниц, обыкновенно в длинном коридоре, ведущем от входа, очень сходны в различных гробницах; мы находим и ряд других обрядов и церемоний, не всегда для нас понятных. Обычны изображения путешествия умершего в виде мумии и статуи по Нилу в Абидос, чтобы представиться богу загробного мира, а может быть, в виду того что весь погребальный ритуал проникнут мифом Осириса, чтобы повторить получение Осирисом оправдания. Возможно, как полагают некоторые, что здесь и посмертное исполнение паломничества в святый град с его мистериями, но нельзя отвергать и того объяснения, что во многих случаях никакого путешествия в действительности не было, а дело ограничивалось изображением. Во время шествия в некрополь везли между прочих на салазках странную человеческую фигуру, завернутую в шкуру; потом ее как будто приносили в жертву, может быть, символически, что дает основание говорить о человеческих жертвоприношениях или их подобии. Среди различных принадлежностей погребения иногда оказываются несомыми предметы царского обихода: статуэтки царей в их головных уборах, короны, скипетры, энколпии и т. п., очевидно, все это обязано доведенной до последнего предела «демократизации» представлений об Осирисе, с которым сначала отождествлялись только цари, а потом и все усопшие.
Вообще изображения и росписи фиванских гробниц, являясь ценнейшим культурно-историческим материалом, доставляют и действительное эстетическое наслаждение, хотя египетское искусство, особенно здесь, не переступало чисто практических целей. Фиванский художник стремился только передать изображаемое в живой и приятной форме и при этом довольно произвольно обращался со своим материалом. Сцены и предметы обособлены от своей обстановки; они типичны и общи. Не замечается попыток комбинировать группы в цельную композицию, они распределяются в ряды, расположенные по этажам и разделенные горизонтальными линиями, и в этом отношении некоторыми исследователями сравниваются с иероглифическим письмом — египетские картины не столько смотрятся, сколько читаются. Изображение главных лиц в большем масштабе даже напоминает прописные буквы в письме. Будучи, несомненно, знаком с перспективой, египтянин, однако, не пользуется ею. Он стремится к своеобразному реализму, желая изобразить каждый предмет с той стороны, с которой он наилучше виден, и это заставляет его допускать ряд условностей, вроде, например, всем известного сочетания глаза en face с лицом в профиль, плеч en face с телом в три четверти и ногами со стороны и т. п.