Рамсес III, старавшийся вообще подражать последнему, в своем храме в Мединет-Абу также дает ценные изображения своих побед, сопровождаемые длинными надписями; среди них особенно важен барельеф, изображающий морскую победу над филистимлянами. Но здесь уже заметен упадок и художественный, и литературный — нагромождение фигур и известный шарж на изображениях соответствуют скучной трескотне и искусственности стиля надписей, между тем как с архитектурной стороны замечателен комплекс сооружений, обнимавших храм, дворец и павильон — высокие врата, в виде азиатской крепости, причем талантливый архитектор для достижения со стороны Нила зрительных эффектов прибег к своеобразным приемам распределения рельефов и отдельных частей — его вышколенный глаз обнаруживает и знакомство с перспективой. Слева к храму, как и в Рамессее, примыкал дворец из менее прочного материала — кирпича; здесь было окно, у которого царь показывался народу. В Рамессее, кроме того, была библиотека, в которой хранились и произведения более древнего времени, например, из нее происходят берлинский папирус Синухета и, по-видимому, московский математический. Кроме этих великих, сохранившихся до наших дней в большей или меньшей целости храмов, фиванский некрополь был украшен и многими другими, теперь уже не существующими, к числу которых относится, например, храм Аменхотепа III, у относившихся к нему знаменитых Мемноновых колоссов грекоримских туристов; стоящие на берегу Невы великолепные сфинксы также имели к нему отношение.
«Была выстроена для меня гробница. Каменщики отметили пространство ее, живописцы расписали ее, ваятели произвели скульптурные работы. Назначены были заупокойные жрецы; устроен сад...» Так заканчивается автобиографический рассказ, влагаемый в уста вельможи Среднего царства (Синухета); подобное же неоднократно повторяется в текстах всех времен Древнего Египта, указывая на то, какое место в жизни египтян имели заботы об их вечных обителях, и объясняя нам великолепие последних, особенно в фиванском некрополе. За Рамсесом в скалах Шейх-Абд-эль-Курна начинаются усыпальницы вельмож XVIII династии, великих сподвижников великих царей, этой лучшей поры жизни великого народа. Над ними пронеслись тысячелетия с их превратностями, но ни усилия грабителей древних и новых, ни политические катастрофы, ни религиозный фанатизм не в состоянии были сделать тщетными усилия создателей этих дивных памятников победить смерть. Ежегодно к известным ранее гробницам археологическая наука прибавляет новые, обогащая нас новыми именами фиванской знати, новыми памятниками искусств, новыми сведениями в области религии, быта и т. п.
Самое краткое перечисление наиболее интересных гробниц заняло бы нас более, чем это возможно для нашей цели, но мы должны упомянуть хотя бы нечто из этого подземного мира смерти, столь ярко освещающего и воскрешающего красивую жизнь, отделенную от нашего времени тремя с половиной тысячелетиями. Великолепно расписанная погребальными сценами гробница князя Фив Сеннефера, который при Аменхотепе II заведовал садами Амона, и поэтому плафоны и фризы расписал виноградными лозами; гробницу эту посещали еще в греческое время; какой-то посетитель оставил след, написав тщательными иероглифами имя «Александр». Современник Сеннефера — Кенамун изобразил своего царя Аменхотепа II принимающим новогодние поздравления. Архитектор Тутмосов и Хатшепсут — Инени, строитель Карнака, повествует в своей надписи, что он «заведывал великими памятниками, которые воздвигались в Карнаке, когда ставились священные колонны и столпы и великие пилоны из прекрасного белого камня из Айну, когда ставились священные мачты у врат храма из настоящего кедра с террас (Ливана)... наблюдал затем, как высекалась гробница его величества, причем он был один, и никто другой этого не видал и не слыхал...» На одной из стен он изобразил свою виллу с двухэтажным домом, житницами, оградой, садом, прудом и беседкой, в которой поместил себя с женой. Подобные же изображения встречаются неоднократно на стенах гробниц, доставляя нам возможность составить довольно полное представление о той любви, какую египетская знать питала к домашнему уюту, зелени и сельскому приволью, украшенному всеми приобретениями культуры. В одной из гробниц найдено также изображение приема гостей, входящих в богатую виллу. Много сцен из военного быта помещено в гробницах сподвижников великого Тутмоса III, например, Аменемхеба, надпись которого дополняет карнакские анналы царя, автора этих анналов — Чанени и др.; гробница художника Аменуахсуинтересна тем, что расписана им самим, и т. п.