Военные и транспортные возможности III–II тысячелетий до н. э. не позволяли, иначе как в виде редчайших случаев, осуществлять дальние крупномасштабные походы за пределы собственного региона. Такие кампании, как поход хеттского Мурсилиса I из бассейна Галиса на Вавилон (1595 г.), оставались именно исключениями. Военная экспансия, помимо целей простого грабежа, первоначально могла преследовать только две цели: утверждение своей гегемонии над соседями и достижение контроля над торговыми путями. В первом случае победитель стремился установить некий сюзеренитет над побежденным, который обязывался присылать некую (часто нерегулярную) дань, выставлять по требованию сюзерена определенные воинские контингенты и, главное, подчинить ему свою внешнюю политику — иными словами, не нападать на сюзерена, не вступать в дружбу с его врагами, а, напротив, оказывать им вражду. В очень редких случаях на подчиненных таким образах территориях выставлялись гарнизоны и размещались некие представители сюзерена (наподобие позднейших монгольских баскаков); гораздо чаще никакого присутствия (кроме появления послов) на территории вассала сюзерен не поддерживал, и покорность обеспечивалась лишь страхом вассала перед последствиями нелояльности. Иногда дальние экспедиции вдоль торговых путей предпринимались просто для того, чтобы на будущее обеспечить своим купцам более свободное передвижение по ним и собрать добычу с попадающихся на пути городов.
Сферы гегемонии обычно были непрочны и невелики по размеру, и, главное, не меняли самой геополитической структуры региона: одни и те же политии существовали по многу веков, то подчиняясь чей-то верховной воле, то обретая независимость или даже ставя под контроль соседей. Иногда в результате миграций или масштабных военных потрясений они гибли и на смену им приходили новые, с перекраиванием границ, но случаи аннексий и слияний таких политий в одно обширное царство были поначалу крайне редки. Крупные державы III–II тысячелетий до н. э. часто представляли собой фактическую федерацию традиционных политий под властью определенной династии, базирующейся на одной из них или на нескольких центрах сразу (как это имело место в Эламе).
До третьей четверти III тысячелетия единственным примером большого царства, созданного за счет прямого слияния многих исконных политий в одну, оставался Египет. Позднее к их числу добавились месопотамские державы династии Аккада (XXIV–XXIII вв. до н. э.), III династии Ура (XXI в.), Шамши-Адада (конец XIX — начало XVIII в. до н. э.), Вавилония (с XVIII в.), а также анатолийские царства Арцавы и Неситское (Хеттское) (с XVIII в. до н. э.) и, наконец, Митанни (с XVI в.) и Среднеассирийская держава (с XIV–XIII вв. до н. э.).
Все эти государства — так называемые «территориальные царства», принципиально превосходящие по масштабу и сложности «номовые политии», территорию которых они включили, — вели борьбу за контроль над расположенными между ними малыми политиями, в числе которых с XVI–XV вв. до н. э. находилось и немало укрупненных сравнительно с обычными «номами» новообразований, также сложившихся в результате интегративных процессов, только не таких масштабных. Такие образования время от времени появлялись еще с конца III тысячелетия — Уркешско-Наварское хурритское царство в Верхней Месопотамии в XXII–XXI вв. до н. э., Ямхад в Сирии в XIX–XVII вв., гиксосское Аварисско-Палестинское царство в XVI–XV вв., царство Ларсы в Нижней Месопотамии в конце XIX — начале XVIII в.; однако особенно много возникло их в позднебронзовом периоде, в их числе Киццувадна в Анатолии в XVI–XII вв., Алзи на Верхнем Тигре в ту же эпоху, Амурру в районе Ливана в XIV–XII вв., Аррапха за Тигром в XV–XIV вв., Каркемишское позднехеттское царство с XII в., Тиро-Финикийское царство с XI в. до н. э.
Вассальные отношения в середине — второй половине II тысячелетия до н. э. в Азии стандартно оформлялись неравноправными «союзными» договорами; Египет таких договоров не заключал. Для той же эпохи не такой редкостью становится размещение гарнизонов, колонистов и постоянных представителей сюзеренов в вассальных странах, хотя регулярную систему своего рода «генерал-губернаторств» или «протекторатов», охватывающих зависимые владения, наладило только Новоегипетское царство в Азии с конца XV в. до н. э.
Политическая карта древнего Ближнего Востока переживала несколько крупномасштабных смен, позволяющих выделить несколько этапов истории международных отношений в III–II тысячелетиях до н. э. Целесообразно охарактеризовать эти этапы перед тем, как изложить конкретную историю отдельных регионов.
