К сожалению, живопись не столь долговечна, как скульптура, а потому сохранившихся образцов римской живописи гораздо меньше, чем дошедших до наших дней изваяний. Об искусстве древнеримских художников мы можем судить сегодня по мозаикам и настенной живописи, которых довольно много сохранилось в городе Помпеи, погибшем в результате извержения вулкана Везувий. Под слоем пепла эти древние произведения искусства сохранились гораздо лучше, чем если бы они дошли сквозь эту тьму веков, оставаясь на дневном свету и подвергаясь опасностям, на которые так щедры были минувшие эпохи.
Настенная живопись древних римлян свидетельствуют о том, что они в совершенстве владели кистью. А по сохранившимся документальным свидетельствам мы знаем, что в Риме и других крупных городах империи можно было встретить уличных художников, которые тут же недорого могли изготовить портрет с оригинала, платившего за это весьма умеренную плату.
На фресках из Помпеи мы видим изображенные яркими красками бытовые сцены, натюрморты и, как уже говорилось, в первую очередь, мифологические сюжеты.
Хотя образцов древнеримской станковой живописи (то есть написанных на холстах картин) и не сохранилось, мы знаем, что ведущим в этом жанре был портрет.
Ведущим скульптурным жанром в Риме тоже был портрет, хотя, помимо скульптурных портретов, до нас дошло и довольно большое число римских копий с классических греческих изваяний (кстати, многие греческие скульптуры нам и известны лишь по римским копиям — оригиналов не сохранилось). Если учесть, что в скульптурных мастерских Рима работали главным образом мастера из Греции, то станет понятно, что римского в римской скульптуре не так уж и много. Однако при этом римляне все же не только ученичествовали и подражали: они довели до совершенства искусство скульптурного портрета, который не только всегда имеет близкое сходство с оригиналом, но и, как истинное произведение искусства, передает и внутренний облик человека. Глаза многих скульптур изготовлялись из цветной эмали, что придавало изображению еще большую достоверность.
Из искусств, процветавших в Древнем Риме, видное место играл театр, который римляне тоже устроили по греческому образцу и даже репертуар в этих театрах был поначалу греческий, со временем стали появляться и римские авторы, которые, впрочем, подражали греческим образцам. До наших дней в полном виде (все остальное утрачено или сохранилось во фрагментах) дошли лишь творения римских комедиографов Теренция (II век до н. э.) и Плавта (III–II века до н. э.), которые брали за основу греческие первоисточники и наполняли их подробностями римского быта.
Римские авторы перекладывали на латынь греческие мифы и писали на их сюжеты трагедии. Римляне таким образом знакомились с греческими богами, которые в конечном счете и вошли в римский пантеон, правда уже под римскими именами.
Представления давались в амфитеатрах, устроенных по греческому образцу. И хотя театр был одним из любимейших зрелищ римлян, профессия актера долгое время считалась зазорной. Актерами были только мужчины, а выступали они в масках — мужских или женских. Со временем появились чисто римские виды представлений — мимы, пантомимы, в которых уже могли выступать и женщины. Мим — это грубоватая комедия, не удивительно, что эти представления пользовались успехом у простого народа. Хотя, конечно, самыми популярными зрелищами в Древнем Риме были гладиаторские бои.
Гладиаторские бои — спортивное зрелище древности. Можно представить себе, что древние болельщики обсуждали перипетии кровавых сражений, разыгрывавшихся на арене, с таким же энтузиазмом, с каким нынешние болельщики рассуждают о футбольном матче или поединке боксеров.
Если на боях присутствовал император, то гладиаторы перед началом представления обязательно обращались к нему со словами: «Здравствуй, цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя». После этого ритуального обращения начинались поединки. Публика на трибунах внимательно наблюдала за ходом схваток на арене и живо реагировала на происходящее. Если один из участников получал рану, он мог бросить оружие и, подняв вверх руку, просить о пощаде. Если зрители, к которым и была обращена его мольба, решали, что он смело сражался, если его боевое искусство им нравилось, они поднимали вверх большие пальцы и кричали: «Отпусти!» Если же побежденный не вызывал у них симпатий, то большие пальцы опускались вниз и следовал крик: «Добей!» И тогда противник поверженного гладиатора приканчивал его.
