Люди во главе с подполковником Удальцовым и появились, хотя, возможно, Каменецкий рассчитывал на неких других людей, как бы то ни было, они остались с носом, кассеты исчезли, а с ними и документальное свидетельство «последнего парада» Каменецкого. «Похоже, я своим вмешательством испортил какую-то игру, — подумал Северин, — вопрос — кому? Хорошо, если Каменецкому, от него какие претензии? Хуже, если кому-то другому, тут могут быть неприятные последствия».
— У тебя видик есть? — спросил он Наташу.
— Тебе кассетный нужен или DVD, пишущий или плейер? — откликнулась Наташа и вдруг рассмеялась. — Извините, герр майор, ответ: да.
— Это хорошо. А как у тебя с соседями? То есть я хочу сказать, ласточка моя внизу еще жива или ее какой-нибудь разгневанный сосед, владелец гаража, превратил в металлолом?
— Соседи у меня люди тонкие и их эстетическое чувство, конечно, оскорблено видом… — Наташа осеклась. — Извините, герр майор, все в порядке.
— Так я спущусь. Может быть, хлеба купить?
— Хлеба? У нас?! — рассмеялась Наташа. — Нет, за хлебом — в супермаркет, на машине. Но у меня есть, долгоиграющий.
«Удивительная девушка, даже не спросила, что мне нужно в машине!» — подумал Северин, спускаясь на лифте вниз. Машина оказалась на месте, в целости и сохранности, видеокассеты лежали на заднем сидении, на виду, никто ими не соблазнился, не те времена или не тот двор. Из предосторожности Северин положил кассеты в захваченный с собой пластиковый пакет и вернулся в квартиру, по дороге коротко кивнув охраннику в подъезде — вольно! Наташа вновь удивила — к его приходу настроила видеосистему, но от просмотра кассет уклонилась, нежелание заново переживать вчерашний ужас пересилило женское любопытство, так решил Северин.
На просмотр пяти трехчасовых кассет у него ушло часа полтора, какие-либо действия на них почти отсутствовали, так что даже ускоренный просмотр проявлялся лишь в легком дрожании картинки на экране. Потом в обычном режиме просмотрел избранные отрывки, когда действия все же происходили. Все сразу встало на свои места. Для порядка оставалось еще раз просмотреть все, чтобы проверить версию. Он начал с кассеты, запечатлевшей их собственный приезд, к делу она не имела никакого отношения, ему просто хотелось посмеяться над гримасой, которую Наташа скорчила в камеру. Сзади раздалось хихиканье — Наташа, как всегда, появилась в самый нужный момент.
— Во всем разобрался, дорогой? — спросила она, обнимая сзади Северина за шею.
— Да, — ответил он, закинул руку назад, потрепал Наташу по волосам, потом вынул кассету из видеомагнитофона, вставил другую, прибавил звук. — Помнишь, мы удивлялись, что на одном экране высвечивается какой-то ничем не примечательный холл или большая комната? А в ней оказался ключ к разгадке. Смотри.
В холл быстро вошли двое. Первый был одет в длинный черный кожаный плащ, из-под которого едва виднелись узкие черные брюки, на ногах черные лакированные штиблеты, на голове черная широкополая шляпа. Второй походил на интуриста — ботинки на толстой подошве, джинсы, короткая куртка, тирольская шляпа на голове. Они уселись в глубокие кожаные кресла, лицом к камере. Первый снял шляпу, провел левой рукой по волосам, сверкнув перстнем на мизинце. Второй предпочел остаться в шляпе, но закинул голову назад, как бы нарочно открывая полностью лицо для зрителей, несколько раз повел головой из стороны в сторону и широко, смачно зевнул.
— Обрати внимание на таймер, — сказал Северин, инстинктивно приглушая голос, — в это время мы еще находились в храме.
— Они действительно очень спешили, — ответила Наташа, так же тихо.
— И куда так спешили? — раздался в комнате голос Погребняка, пробивающийся сквозь зевоту.
— Зато все сделали, — ответил ему голос Каменецкого, громкий, четкий, командный.
— Парься теперь полчаса!
— А ты шляпу сними! В аэропорт нам раньше времени приезжать без мазы. Прибудем как запланировано, точно к вылету, пусть попробуют задержать.
— Пошли выпьем, что ли, на дорожку, все время быстрее пролетит.
— Это кто выпьет! — усмехнулся мужчина в плаще. — Ты за рулем, тебе нельзя.
— Еще скажи, ГАИ задержит, права отнимут! — турист рассмеялся и, запустив руку за пазуху, извлек тонкую книжицу в кожаной обложке, судя по размеру, паспорт и пластиковую карточку водительского удостоверения. Паспорт вернулся на прежнее место, а карточка полетела на пол. — А я им не отдам! А я им не отдам! — турист вскочил и, явно дурачась, исполнил подобие бабуинского танца, топча тяжелыми башмаками ни в чем не повинную карточку. При этом он так размахивал руками, что сбил набекрень свою шляпу, но тут же, спохватившись, поправил ее.
Северин добродушно усмехнулся, наблюдая эту немного мальчишескую выходку, теперь, когда все благополучно закончилось, для них с Наташей благополучно, он вновь поддавался своеобразному обаянию Погребняка. Тут он остановил пленку, отмотал чуть назад, нашел нужный кадр.
— У него повязка на голове, — сказал Северин.
— Да, я заметила, — ответила Наташа.
