— Ничего, — хрипло ответила я и закашлялась. Все же прогулки осенней ночью оставили свой след. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, сэй.
— Мальчик готов биться за тебя до последней капли крови.
— Этим он похож на своего отца. Будет защищать друзей даже ценой своей жизни.
— Друзей? — горько воскликнул сэй. — Да он требует тебя в жены! Говорит, что без тебя — камнем в пропасть! Если это не колдовство, то что?
— Любовь? — тихо спросила я, опуская глаза. Кей все же оказался смелее и лучше меня. А может, это все его молодость. — Сэй Исаму, я не стану его неволить. Я уеду и больше никогда…
— Никуда ты не уедешь, лея Мальва, — рыкнул мужчина. — Как могу я тебя отпустить? Счастье моего сына мне дороже, чем все твои оправдания. Женой, конечно, не позволю, но наложницей…
И тут я вскочила на ноги — и откуда только силы взялись?
— Ты разговариваешь не с ильхонкой, сэй Исаму, — прошипела я. — И не с девочкой, которая только закончила школу. Я хозяйка Дивного Сада и более того, хозяйка сама себе. Никогда я не буду ничьей наложницей.
— Тогда ты покинешь Ильхонн навеки. Или просто… исчезнешь.
— Ты клялся в вечной благодарности, сэй, — гневно напомнила я. — Когда я спасла жизнь Кейташи. Что же поменялось? Слово Светлоликого столь хрупко, что рассыпается, как утренний лед под деревянной подошвой горожанина?
Он замер, глядя на меня совершенно больными глазами, а потом тихо и ровно сказал:
— Я не знаю, что вы, фэйри, сделали с моим сыном. Он изменился. Я не могу даже поклясться, что он — это он. Тот человек, что пришел ко мне в ночи, говорит голосом Кейташи, знает то, что может знать только Кейташи, он смотрит на меня глазами Кейташи, но я его не узнаю.
— Кей повзрослел, — вздохнула я. — Это со всеми случается. Сколько времени нас не было, сэй Исаму?
— Почти четыре месяца.
— Хвала великим журавлям, что не четыре года! Кто стрелял в воздушный шар?
— Юракай. Глупая девчонка хотела погубить тебя, уверенная, что ты погибнешь, а Кейташи спасется.
— Арбалет?
— Да.
— Кто его вложил в ее руки?
— Интересный вопрос. Мы так и не узнали, откуда она его достала.
— Накануне она металась в лихорадке и была слаба как цыпленок. А потом она стреляет в шар, да так метко! И канаты обрезает, да?
Сэй Исаму усмехнулся вдруг и довольно спокойно сказал:
— Что ж, хотя бы я не сомневаюсь, что ты это ты, лея Мальва. Только тебе могли прийти в голову столь странные вопросы. И, наверное, я даже могу понять, что нашел в тебе Кейташи.
— Ты меня отпустишь, сэй Исамо?
— Нет. Слишком уж сложно все завернулось. Кто ты такая? Знаю, что двадцать лет назад ты впервые вступила на берег Ильхонна такая же молодая, как сейчас. Время не властно над тобой. Ты говоришь на нашем языке, словно здесь родилась, а ведь даже лей Ивген, который при дворе пятнадцать лет, не столь хорош. К слову о лее Ивгене: кто отец твоей дочери?
— Это только мое дело и мой грех, сэй Исаму, — тихо ответила я.
— Что ж, я и так это знаю от Мэй.
— Мэй? Ты допрашивал мою дочь?
— Она сама приехала несколько недель назад, когда стало известно, что вы пропали. И много интересного рассказала.
Да уж, девочка пятнадцати лет расскажет…
Не выдержала, спросила прямо:
— Тебе жертва нужна, сэй Исаму? Кого-то, на кого можно всю вину свалить? И я подхожу как нельзя лучше: чужачка, без мужа и покровителя, да ещё странная. Показательно повесить на меня что-нибудь, а дочь, так и быть, взять под опеку Светлоликих, вы же не звери. Только в чем меня можно обвинить, не понимаю? Кейташи и до знакомства со мной попадал в глупые ситуации.
— Ты слишком умна для женщины, — усмехнулся Исаму. — Но даже это не так страшно, как то, что ты ещё и осмеливаешься разговаривать на равных с тем, кто сильнее тебя. В Ильхонне не каждый мужчина так сможет.
— Это твой сын на меня дурно влияет, — пробурчала я.
— Кейташи может, — хмыкнул сэй. — Но он ли? Может, ты порождение фэйри? А они, как известно, считают себя хозяевами этих островов.
— Во-первых, здесь каждый второй — порождение фэйри. А во-вторых, разве они не хозяева? Что-то вы без их позволения железную дорогу не построили.
Я разумом понимала, что мне нужно заткнуться. Если бы я молчала и покорно молила о пощаде, сэй Исаму наверняка бы сжалился. В конце концов, я всего лишь женщина, которая, к тому же, до недавнего времени тихо сидела в своей школе.
Но не спорить я не могла. Слишком уж несправедливы были слова отца Кейташи.
— Я слышу слова сына. Если б я не знал его так хорошо, точно бы сказал: ты его научила плохому. Но это будет ложью, а я не люблю лгать самому себе. Совет тебе, лея Мальва: усмири свою гордость. Кейташи никто не тронет, он Светлоликий. А за тебя и заступиться некому, ты и сама это знаешь.
— Так в чем меня обвиняют, сэй Исаму?
— Сложно пока сказать. Но и Кейташи, и Иракай словно околдованы тобой. Готовы есть из твоих рук. Скорее всего, именно ты заманила моего сына в Сумеречный лес и хотела убить. Ты прибыла во дворец по чьему-то наущению и принялась плести интриги. Не зря твои ученицы уже давно работают во дворце: и в секретариате, и в страже, и даже в театре.
— А они при чем?
