Я поднялась на ноги и попыталась достать до решетки: напрасно. Слишком высоко, даже если я подпрыгну — не дотянусь. Впрочем, окно маленькое, я в него и не пролезла бы. А узников тут, я погляжу, особо не берегут. По ночам уже не жарко, так и простыть недолго. Хоть бы ставнями закрыли, что ли.
Наверное, Кейташи все же имел какое-то влияние, потому что спустя пару часов за мной пришли стражники. Принесли плотный халат, накинули мне на плечи и вежливо попросили пройти за ними. Теперь меня вели во дворец. Тоже в камеру, как я понимаю, но куда более комфортную. Здесь было окно без решетки, зато застекленное, и постель, и стол, и очаг. Не так роскошно, как мои прежние покои, но гораздо лучше, чем в башне. А чуть позже принесли и большой кувшин с водой, и обед, и все мои личные вещи.
Я заставила себя поесть, хотя от волнения не очень и хотелось. Умылась, переоделась, наконец-то расчесала и заплела волосы. Нашла книгу и улеглась на кровать — читать. Пытка одиночеством и неизвестностью — это было мне знакомо. Мои девочки частенько подвергались такому наказанию. Оно действовало куда лучше, чем работа на кухне или в огороде. Ну в самом деле, телесные экзекуции я не терпела, считая, что девушек бить ни в коем случае нельзя, это унижает их и ломает и без того хрупкую психику. Тайхану единственному порой влетало, но он был мальчик и оборотень, иногда его иначе просто не остановить было.
Бедный мой сын, я ведь должна была догадаться, что он бросится меня искать! Разве мог он усидеть на месте, тем более, зная, что людям вход в Сумеречный лес запрещен, но ведь он не человек, ему можно!
Не в силах спрятаться от самой себя, раздираемая чувством вины, я распахнула окно — заодно прикидывая, можно ли через него сбежать, вдохнула свежий осенний воздух и, наконец, расплакалась. Себя мне жалко не было, а вот Тая — бесконечно. Окно выходило в глухой уголок сада. Высокая каменная стена с двух сторон, кусты шиповника, маленькая лавочка — и железные прутья ограды. Я не птица, как Кей. Мне не ускользнуть. Зато можно вылезти и подышать воздухом, но я не рискнула, хотя до земли не так уж и далеко. Эти ильхонские наряды, какие же они неудобные! Если бы у меня были блузка и юбка, все было бы проще: подхватить подол и выпрыгнуть. А тут попробуй не запутайся в нескольких слоях шелка!
И до самого ужина я просидела на подоконнике, тоскливо глядя в высокое синее небо с белыми перьями облаков. Пленница, снова пленница! Сначала я сама себя заперла в Дивном Саду, потом едва выбралась из Сумрачного леса, теперь вот — узница императорского дворца. Пусть золотая, а все же клетка.
Если бы не Кейташи, я бы так никогда и не узнала, что у меня тоже есть крылья.
Он научил меня летать.
И все же мне придется от него отказаться, потому что иначе разрушатся жизни моих воспитанниц, а они вовсе ни в чем не виноваты, кроме того, что волей случая оказались связанны со мной.
— Твоя Гойренн — дура.
Я моргнула. Кейташи сидел на высоком каменном заборее, беззаботно болтая ногами. Уверена, он делал это специально, напоказ. Чтобы все знали, что плевать он хотел на мое заточение.
— Совсем дура? — уточнила я, невольно улыбаясь.
— Да. При обыске у неё нашли птицу в клетке. А ты ведь знаешь, это запрещено законом.
— Да, помню.
— Ну и… сама понимаешь… — он почесал длинный нос и спрыгнул-таки вниз, рискуя переломать ноги. — Сама напросилась. Теперь ее вывернут наизнанку. Даже если она хоть раз кого-то обсчитала - припомнят.
— А остальные?
— Актрисульку даже трогать не стали. Она дурная какая-то. Улыбается, лепечет невпопад…
— А какую она сейчас играет пьесу?
— О! Что-то про безумную Иванши, что влюбилась в фэйри и потеряла разум. Весьма символично, ты не находишь?
Я фыркнула. Вовремя! Вейко ничего не могла рассказать допрашивающим, даже если бы захотела. В роль вжилась. Забавно вышло.
— Майло, личную охранницу Светлоликой, проверили и ничего не смогли ей предъявить. Она с тобой даже не встречалась ни разу. Как, кстати, и Райраки. Эта вовсе дворца не покидала, а потом неотступно была при императорской персоне. Но и Майло, и Райраки все равно теперь удалят от двора.
— За что?
— На всякий случай.
— А Гойренн? Что грозит ей?
— За птицу? Изгнание.
— Это глупо и жестоко. Она потеряет все.
— Она знала, на что шла. И для чего-то ей это было нужно. Не думаю, что такая умная женщина не приготовила путей отхода.
Я подошла к Кейташи и уткнулась носом в его шею, отодвинув ворот кимоно. Вдохнула его запах. Он теперь был единственным человеком, который ко мне приходил. Стражники, приносящие еду, не в счёт. Мэй ко мне не пускали, хотя я точно знала, что она во дворце. Зачем, почему, чего хотел добиться сэй Исаму?
— Я хочу видеть дочь, — жалобно сказала я.
— Пока у меня не выходит. Старая цапля не хочет со мной разговаривать, отец упрямится. Я уже думаю, пора звать на помощь мать.
— У тебя есть мать? — удивилась я.
— У каждого человека есть мать, птичка. Не отец же меня родил.
— Нет, я думала, что она умерла… ты совсем про неё не рассказывал.
