Отдаю записку стюардессе и с тревогой смотрю в окно, как ночная мгла окутывает всё вокруг. Не дай бог оказаться в такую непогоду вдали от жилья. Через полчаса удалось открыть первую дверь.
Минус 35 с сильным порывистым ветром – это не шутки. Можно в момент лёгкие обжечь. Прыгаем в промерзший насквозь автобус и начинаем пританцовывать, пытаясь согреться.
Наконец, оказываемся в главном терминале и мчимся в буфет. Сразу берём половину индейки, пару буханок хлеба, десяток пирожков с мясом, два стакана чая и 8 бутылок лимонада.
– А пирожки с лимонадом зачем? – пытается притормозить меня товарищ.
– Там семья с ребятишками застряли в самолёте. Пока сюда доберутся, буфет опустеет.
– Тогда давай ещё и булочек наберём для них…
Всё случилось, как и предвидел мой спутник. Алтайский край и Новосибирскую область накрыл свирепый мороз с бураном. Остановились даже поезда. Только на третьи сутки пустили первую электричку, и мы смогли добраться до дому, до хаты. Вот таким получилось моё первое знакомство с прекрасным творением фирмы Ильюшина.
Вторая встреча с самолётом ИЛ-86 состоялась на Нижней Волге. Друзья-товарищи вытащили меня из ангара на свежий воздух:
– Пойдём, прогуляемся. Заодно посмотришь на рейсовый пассажирский самолёт, который совершил у нас аварийную посадку по пути из города Алма-Ата в Москву.
Не ради праздного любопытства прошагали мы пару километров, а ради конструкторского опыта. На бумаге всё выглядит прекрасно, а в жизни – всё гораздо сложнее.
Так и с этим самолётом. Я своим глазам не поверил, когда увидел, что на крыле вместо огромного закрылка зияет пустое место. Как же удалось пилотам сохранить и самолёт, и жизни пассажиров. Нелегко им пришлось в воздухе, когда закрылок улетел в бескрайние астраханские степи. Ищи его, свищи. За такой подвиг не жалко и Звезду Героя командиру.
Я знал, что конструкция ильюшинского крыла во многом совпадала с нашей. Поэтому, сразу по прилёту в Новосибирск, отправился к ведущему конструктору Игорю Волкову:
– Как же так вы промахнулись?
– Это ты про улетающие закрылки? Видно, чёрт нас всех попутал. Теперь придётся все самолёты дорабатывать, чтобы такого больше не повторилось. Если есть желание, пойдём в цех. Там глянешь, как мы вышли из положения. Сейчас как раз будут демонстрировать заказчику надёжность доработки механизации крыла.
Даже в самой совершенной технике со временем обнаруживаются изъяны. Поэтому так важно беречь и ценить толкового конструктора. В те годы часто можно было наблюдать, как целые конструкторские отделы по разнарядке райкомов партии отправляли на овощные базы для переборки овощей или в производственные цеха на сборочные конвейеры.
Мне самому приходилось не раз отправляться на сельскохозяйственные работы. Неделю поработаешь ломиком, добывая на полях картошку из-под замёрзшей сверху земли, потом смотришь тупо на самолётные чертежи, с трудом вспоминая, что к чему. Как мы могли угнаться за Боингом и Локхидом при таком наплевательском отношении к нашему труду?
Авиационный завод имени Чкалова и научный институт авиации, расположенные в городе Новосибирск, в 80-е годы прошлого века были вторым домом, если не первым. Создание новых модификаций самолёта увлекло меня, молодого конструктора, возможностью проявить себя в настоящем деле.
Приходилось решать бесчисленное количество вопросов у чертёжной доски, в производственных цехах и научных лабораториях. Рабочий день зачастую продолжался до глубокой ночи. В один из таких вечеров мой товарищ, Николай Погорелов, провожая до институтской проходной, на ушко шепнул:
– Постарайся оказаться на заводском аэродроме завтра после обеда. Обещаю тебе незабываемое зрелище. Больше ничего сказать не могу.
Утром я договорился с Опытным производством, что после обеда прибегу к ним и решу накопившиеся вопросы. Это было идеальное место для наблюдения за взлётами и посадками. Иногда строевые лётчики, получив новенькие самолёты, позволяли себе выполнить на прощание несколько фигур высшего пилотажа, выражая благодарность заводчанам за их ударный труд.
Ведь каждый пилот мечтает летать на самой лучшей и самой новой технике. Такого представления я и ожидал, изредка поглядывая в открытые ворота цеха. Видимо, не одному мне шепнули пару слов. Часам к 15 народ потихоньку потянулся из цеха поближе к торцу взлётно-посадочной полосы.
Вскоре над горизонтом показался заходящий на посадку самолёт необычных очертаний. Лёгкая дымка в воздухе мешала рассмотреть его. Только тогда, когда могучая птица покатилась по бетонке в нашу сторону, я признал в ней сверхзвуковой пассажирский самолёт ТУ-144.
Одно дело видеть такого красавца на фото, совсем другое – на расстоянии вытянутой руки. Всё вызывало восхищение. Опущенная вниз носовая часть, фюзеляж, устремлённый в небо, невероятной высоты передняя стойка шасси, четыре огромных воздухозаборника.
