Особенное впечатление произвело на меня то, как сильно изгибается крыло под своей тяжестью при движении самолёта по неровной рулёжной полосе. Сколь же талантливы были конструкторы, которые проектировали его. Да, были люди в наше время!
Нам не дали долго наслаждаться прекрасной машиной. Тяжёлый грузовой автомобиль марки КРАЗ осторожно покатил прибывший самолёт в сторону зала статических испытаний. А мы отправились на свои рабочие места.
Через неделю ко мне зашёл Коля Погорелов и позвал в курилку. Мы оба не переносили запах табака. Поэтому я сразу сообразил, что зовёт меня для деликатного разговора. Отведя подальше от любопытствующих коллег, он поинтересовался моими планами на будущее:
– Говорят, что ты чемоданы собираешь? Куда нацелился?
Пришлось признаться:
– В Москве подписали приказ о моём переводе из Новосибирска. Я ещё не представляю, как повезу всё своё имущество: жену, двоих детей, холодильник и 16 коробок с книгами. Смотри, не проболтайся никому. Хочу уйти по-тихому, а то опять кто-нибудь притормозит мой перевод на Волгу.
– Удачи тебе на новом месте и безоблачного неба! – с этими словами Коля обнял меня на прощание и зашагал по главной заводской аллее мимо боевых самолётов ЯК-9, ЯК-25 и СУ-15, застывших на гранитных постаментах.
В феврале 1987 года нашей авиационной группе поступила команда срочно оформлять документы и отправляться в длительную командировку на Крайний Север. Как назло налетел буран. Трое суток просидели на баулах в ожидании погоды. Наконец метеослужба дала добро.
Сержант-контролёр досконально проверил наши документы и накладные на груз. Быстро загрузились в наш родной зелёный самолёт ИЛ-14. Послали воздушный поцелуй толстушке Леночке из нашей диспетчерской службы, подняли вовнутрь дюралевую лестницу и плотно закрыли дверь. Короткий разбег и берём курс на Москву.
Четыре с половиной часа неспешно летим в наступившей темноте над заснеженными полями и лесами. Нам предстоит задержаться в столице на пару дней и уже транспортным АН-12 добираться до точки. Нас немного поболтало – покидало боковым ветром на подходе к аэродрому. Но экипаж опытный, своё дело знает, мы и не волнуемся, всё будет хорошо.
Как всегда, диспетчера загоняют наш небольшой самолёт на самую дальнюю стоянку, к чёрту на кулички. Вокруг тьма непроглядная, метёт метелица, и мороз за тридцать градусов. Быстро перегружаем свои ящики в бортовой ГАЗ-66 и ждём служебный автобус, который должен отвезти нас в гостиницу ночь досыпать.
Через полчаса начинаем отплясывать польку-бабочку, пытаясь согреться. Клянём почём зря нерадивого солдата-водителя, что не спешит за нами. Сидит, наверное, в тёплом гараже и в нарды дуется с товарищами.
Примерно через час вдалеке показались фары нашего автобуса. Это пузатый двадцатиместный курганец, чудо-юдо нашего доисторического автопрома, пробивается через снежные заносы к нам по снежному тоннелю.
Аэродромные снегоочистители, очищая дорожки, навалили по бокам целые горы в два человеческих роста. Усаживаемся на заиндевевшие сиденья, растираем руки и пытаемся достать из внутренних карманов свои документы. Здесь проверка очень строгая. Контролёры цепляются к каждой буковке и запятой.
Наконец дают добро на выезд. Автобус трогается и, завывая мотором, набирает скорость. Едем по рулёжным дорожкам. Взлётную полосу нам не видно, но слышно, как взлетают тяжёлые самолеты один за другим. Работа кипит. Плевать, что мороз. Навёрстывают отставание от графика.
Выворачиваем на основную рулёжную полосу и оказываемся прямо под носом огромного самолёта – транспортного ИЛ-76, спешащего на старт. Ему нас раздавить, что два пальца прищемить.
– Гони! – орём, что есть сил, водителю.
Тот жмёт на газ, и наша колымага начинает потихоньку убегать вперёд. Нам бы свернуть поскорее на боковую дорожку, но вокруг только горы снега. А крылатая громадина снова нагоняет нас. Не видят они такую мелочь в снежной круговерти. Долгожданный поворот появляется в свете фар.
Автобус поворачивает так резко, что мы выворачиваем себе руки, пытаясь удержаться. На двух колёсах, скользя левым бортом по снежному отвалу, проезжаем метров тридцать-сорок. Отлипаем и грохаемся на правые колёса. Мотор тут же глохнет. Заползаем на свои сиденья и переводим дух. Кое у кого на лицах расплываются фингалы.
Красавцы! От девчат теперь отбоя не будет.
Первое моё знакомство с космической программой "Буран" состоялось на аэродроме в Астраханской области. Моя бригада авиационных специалистов только-только завершила выгрузку нового оборудования из нашего грузового самолёта ИЛ-14. Усталые, но довольные, распрямили свои натруженные спины, подставив лица ласковому южному солнышку.
Внезапно, из-за небольшого облака выскочил истребитель-перехватчик МиГ-25 и круто устремился к земле. Пять-шесть секунд, и он врежется прямо в бетонные плиты аэродрома. Мы хорошо знали технические возможности этого самолёта, частенько видели, как он заходит на посадку, и застыли в ожидании взрыва, понимая, что пилоту не вывести машину из отвесного пике.
