Я долго не сводил глаз с могилы брата.
Однажды за стаканом виски я признался Лоре, что всегда возлагал на себя ответственность за случившееся с мамой. Это ведь я попросил мороженое. Вот причина и следствие. Если бы я промолчал, коробка не выскользнула бы у Сэла из рук. Какие глупости, сказала Лора и нахмурилась. Конечно, виноват только Сэл. Он ведь взял ружье. Я молча поднял на нее взгляд. Я понимал, что она это все говорит не со зла.
Нашу мать я нашел в самом углу кладбища, у каменной стены. Вот уже двадцать лет я тут не бывал.
Стелла по-прежнему ухаживала за могилой. Все сорняки были выполоты, а гранитное надгробие блестело почти как новое. «Здесь покоится Луиза Ева Мендоса, – было выбито на нем. – Любящая жена и мать. Родилась 4 января 1960 года, умерла 25 сентября 1991 года. Навечно в наших сердцах». Тут уж денег на буквы не пожалели.
В кустах ярко-красной герани, посаженных отцом, по-прежнему пульсировала жизнь.
Кроме меня вокруг никого не было. Я сел на землю, скрестив ноги, и оказался на одном уровне с маминым именем. «Кажется, пришло время для разговора», – подумалось мне. Стелла как-то поделилась со мной, что разговаривает с ними как с живыми, рассказывает, как прошла неделя и что она планирует сделать на днях. По ее словам, так проще сохранять воспоминания.
– Привет, мам, – сказал я в пустоту. Но стоило только произнести эти слова, как тут же захотелось их проглотить.
«Ее нет здесь, – сказал я себе. – Эта холодная каменная глыба – не моя мама. И эта трава – тоже. И то, что лежит под землей, – не она».
Мама, ты меня слышишь? – спрашивал я каждым ударом сердца.
Где ты?
– И что, так и будешь молчать? – спросила Лора, не отнимая ладоней от глаз.
Таймер звякнул и начал ритмично пищать. Я медленно подошел к духовке, выключил ее и посмотрел на яблочный пирог, который испек на десерт. Верх я украсил решеткой из теста.
– Как же так получилось? – наконец спросил я.
Лора немного помолчала. Я услышал, как она глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула, который негромко скрипнул под ней.
– Была пара дней, когда я слишком поздно выпила таблетку. Опоздала всего на несколько часов, но, наверное, разница во времени еще наложилась…
– И какой уже срок?
Ответила она не сразу.
– Чуть больше трех месяцев, наверное.
– И ты только что об этом узнала?
– Разумеется, нет.
– То есть знала и в поездке? А почему мне не сказала?
Она вздохнула.
– А ты сам как думаешь? Посмотри на себя. Вот ты обо всем узнал только при встрече, а вид у тебя такой, будто кто-то умер. – Она поерзала на сиденье. – Что-то не вижу, чтобы ты прыгал от радости. Боже, Ник, да я ведь все это время места себе не находила!
Я стиснул кулаки, вонзив ногти в ладони.
– Я в шоке. Только и всего.
– Честно говоря, я не знала, как поступить.
Я подцепил ногтем резиновый уплотнитель у дверцы духовки, борясь с желанием выдрать его с корнем.
– И что в итоге решила?
Я тут же почувствовал на себе ее пристальный взгляд.
– А что мне, по-твоему, делать?
– Сама знаешь, как я отношусь к детям. Я всегда тебе открыто об этом говорил и думал, что тут наши взгляды сходятся, – сказал я. Ответом мне было молчание. – Все никак не могу свыкнуться с этой новостью.
– Так что мне делать? – повторила Лора.
– Это твое тело. Я в это вмешиваться не хочу.
– Уже вмешался ровно в ту секунду, когда вошел в меня. Сам поразвлекся на славу, а всю заботу о предохранении спихнул на меня, так что нечего теперь выкручиваться. – Она скрестила руки на груди.
– Я к тому, что решение за тобой. Это ведь твое тело. Неужели тебе бы понравилось, если бы я потребовал, чтобы ты избавилась от ребенка? – Я провел рукой по голове и рассмеялся, не веря собственному заключению. – Что вам, бабам, вообще надо?
– А ты что, многим из нас пытаешься угодить?
– Ты же понимаешь, что я имею в виду. Я стараюсь, Лорс. Даже вот ужин с десертом приготовил.
– И что теперь, медаль тебе выдать? Награду за то, что не ведешь себя как козел? Стало быть, все самовоспитание сводится к тому, чтобы со стороны выглядеть хорошим. Все делается ради собственного эго.
Я застонал и закрыл лицо руками.
– Я ведь совсем не к этому веду, – сказал я и сел напротив нее. – Я тебя поддержу в любом случае. Если ты решишь сделать аборт, я пройду через все это с тобой. Если решишь оставить ребенка… – Я поднял на нее взгляд. – Я и в этом тебя поддержу.
Лора уставилась на меня, не отнимая рук от груди. Она всматривалась в мое лицо огромными печальными глазами, словно искала ответ на неизвестный вопрос. А может, он был задан, вот только я его не услышал.
– Будь выбор за тобой, как бы ты мне велел поступить? – спросила она.
– На этот вопрос невозможно ответить.
– Твою ж мать! – вскрикнула она и швырнула свою тарелку со стола с такой силой, что та врезалась в стенку и разлетелась надвое. – Да как до тебя докричаться? Господи, Ник! Скажи, что чувствуешь на самом деле! – Ее заколотило, а с губ сорвались рыдания.
Я отодвинул стул, подошел к ней и прижал к себе. Пригладил волосы, попытался унять ее.
– Лора, прошу тебя, пожалуйста, успокойся. Все будет хорошо.
