А потом я собрал грязную посуду. И загрузил в посудомойку, наслаждаясь аккуратностью и логикой, необходимыми для того, чтобы выполнить эту задачу. Сказать по правде, я даже гордился своим умением загружать посудомойку. Оно встречается не так уж часто. Нужно проследить, чтобы чашки оказались в своей секции, и убедиться, что струи воды доберутся до всей посуды. Это при том, что вода, само собой, начинает литься только при закрытой дверце, так что тут нужна еще и предусмотрительность. Лора вечно закатывает глаза, ну а меня утешает возможность продумать худшие из последствий и принять меры, чтобы их избежать.
Я закрыл дверцу, а из сада послышался игривый визг. Я выглянул в открытое окно и увидел Матильду: она сидела у Сэла на коленях и вопила от удовольствия и страха, а он ее щекотал.
– Ой, только не надо делать вид, что тебе это не нравится, – нежно проговорил он и скользнул пальцами ей под майку, а она заколотила его по рукам.
Матильда обхватила его коленями и что-то прошептала на ухо, их взгляды на мгновение встретились, и они страстно поцеловались. Сэл держал в ладонях ее лицо.
– Прошу прощения, – сказала Лора. Она стояла рядом, дожидаясь, когда я отойду в сторону, а потом достала из ящика тряпку. Повернувшись к окну спиной, она стала вытирать столик. Я открыл холодильник и достал еще одну банку пива.
– Молодец, – похвалил я. – Все было просто чудесно.
Она не проронила ни слова, пока стряхивала крошки в раковину. Я смотрел, как она полощет и выжимает тряпку, потом складывает ее пополам и вешает на кран. Снаружи по-прежнему доносился смех Матильды.
– Рада, что так, – кашлянув, сказала она. – Жаль только, бургеры подгорели.
Мы с Лорой редко ссорились, но в тот вечер это случилось.
– Если я веду себя странно, извини, – сказал я, когда мы раздевались в спальне. – Все дело в ней. Жаль, Сэл этого не замечает.
Лора рассмеялась:
– Чего этого? Он счастлив. Если бы я плохо тебя знала, решила бы, что ты в нее втюрился.
Я открыл рот от неожиданности:
– Ну что за ерунду ты говоришь!
– Да ладно тебе, все знают, в кого ты влюблен на самом деле. – Она сбросила джинсы и пнула их так, что они отлетели в угол.
– Не понимаю, о чем ты.
– Пускай Тилли и резковата, но она мне нравится. Общество людей, которые говорят то, что думают, и не боятся последствий, очень, знаешь ли, тонизирует. Может, поэтому-то ты ее так ненавидишь. Слишком уж она для тебя смелая.
Лора натянула одеяло до самого подбородка, щелкнула выключателем на лампе, и комната погрузилась во мрак.
Я еще с минуту постоял, скрестив на груди руки. В открытое окно доносился шум – в одном из соседних домов устроили вечеринку.
Я взял свою подушку и пошел спать вниз.
В следующий раз мы с Анной увиделись через два дня после моего тридцатого дня рождения.
Случилось это на свадьбе нашего друга детства. Дэн учился с нами в одной школе, потом постепенно превратился в собутыльника, с которым мы вместе сидели в пабе, а затем стал добрым приятелем в футбольных кругах. А вот с Сэлом он сдружился довольно близко.
На свадьбу мы с Сэлом поехали вместе. Церемония должна была пройти в тесном мрачноватом зале регистраций на севере Лондона, среди невзрачных красных кресел и тяжелых штор. Все утро я думал, какой костюм надеть. Серый в тонкую красную клетку или темно-синий. Когда Сэл, приехавший за мной, вошел в комнату и увидел оба костюма на кровати, он долго думать не стал:
– Серый.
Я посмотрел на него:
– Ты в этом поедешь?
Он окинул взглядом свой наряд: гавайскую рубашку, синие брюки, бледно-розовый пиджак.
– Ну да, а в чем проблема?
Я выбрал темно-синий костюм.
К зданию мы подъехали одновременно с белым такси. А потом заняли места среди моря серых костюмов и разноцветных шляп – а я все старался не думать о пачке «Мальборо», которая лежала в кармане пиджака и так и манила к себе.
Когда заиграла музыка, мы поднялись со своих мест и повернулись к входу. Тут-то я ее и увидел. В дальнем конце зала, в красном платье. Она смотрела прямо на меня.
Не знаю, улыбнулась ли она мне, помахала ли, потому что тут же спрятал руки в карманы и перевел взгляд на невесту. Больше воспоминаний о церемонии не осталось. Помню только, что затылком чувствовал ее взгляд и радовался, что все же надел темно-синий костюм.
Молодожены поклялись друг другу в верности, поцеловались и вышли из зала – наконец можно было покурить.
Процессия снаружи никуда особенно не спешила, поэтому я отыскал боковую дверь и выскочил в летний зной.
Закурил, глубоко затянулся. Наконец-то. Напряжение между плечами мгновенно спало. Я немного прошелся и встал на углу, откуда прекрасно видел толпу, собравшуюся на ступеньках. Она тоже была там, только в самом конце. И одна.
В воздух взметнулись конфетти, прозвучали радостные возгласы, и толпа начала рассеиваться. Кто-то крикнул: «Анна!» – она с улыбкой обернулась и заметила на заднем плане меня. На этот раз я не стал отводить взгляда. Сигарета придала мне смелости.
Она подошла ко мне, скрестила руки на груди и сказала:
– Ну, привет, незнакомец.
