– Привет! – сказала она, нервно хихикнув, а я наклонился к ней и чмокнул в щеку. Она была в платье с глубоким декольте, и я, усаживаясь на свое место, поймал себя на мысли, что сегодня она выглядит куда эффектнее, чем на свадьбе.
– Пока я тебя ждала, меня спросили, не хочу ли я что-нибудь заказать, – пояснила она, кивнув на коктейль. – Я попросила «Маргариту», а мне принесли бокал размером с ведро! Боюсь, алкоголь уже ударил мне в голову. – Она снова рассмеялась.
– Прекрасная мысль, – одобрил я, кивнув официанту. – Надо сбросить напряжение. Пожалуй, я к тебе присоединюсь.
Спустя два таких вот «ведра» она спросила, какие у меня планы на Рождество.
– Да как обычно, – ответил я, теребя край салфетки. – Буду есть подгоревшую индейку, приготовленную папой, слушать, как он во всем винит духовку, мы все постепенно наклюкаемся и вырубимся на диване. Если к вечеру брат так и не выползет из комнаты, Рождество, считай, удалось.
– А почему мама индейку не запекает?
– Потому что она умерла.
Лора поперхнулась и повернулась к стене, чтобы откашляться.
– Боже мой, – залившись краской, сказала она. – Мне очень жаль.
Моя попытка обратить в шутку упоминание, которое неизбежно сводило любую беседу на нет, явно обернулась провалом, поэтому я решил прибегнуть к старому доброму способу: состроил идиотскую гримасу, будто мамина смерть – лишь мелочь жизни, которая меня никоим образом не расстраивает.
– О, перестань. С тех пор много воды утекло.
Повисла неловкая пауза, и я инстинктивно повернул голову в сторону кухни, высматривая наш заказ.
– А теперь расскажи о себе, – попросил я. – Какие рождественские радости тебе по душе?
Лора кашлянула в кулак, все еще красная от смущения.
– Да как сказать… обыкновенные. – Она покраснела еще гуще. – То есть… наверное, «обыкновенные» – не совсем подходящее слово. Радости ведь у каждого свои.
– Давай начнем сначала, – предложил я, взяв бокал. – Извини, что поставил тебя в неловкое положение. Такую деталь трудно преподнести мягко.
Мы чокнулись, и Лора благодарно улыбнулась.
– Мы с братьями и сестрами обычно приезжаем к родителям в канун Рождества и остаемся с ночевкой, а наутро встаем все вместе и открываем первую партию подарков. Мы с сестрами готовим на завтрак французские тосты – такая у нас традиция, – потом, перед коктейлем, открываем вторую партию подарков, а после собираемся за праздничным столом.
– А сколько у тебя братьев и сестер?
– Всего нас пятеро. Три сестры и два брата. Я ровно посередине.
Я вскинул брови.
– Тесновато у вас, должно быть, если все остаются с ночевкой.
– Ой, мама с папой ни разу не переезжали. Обстановка в наших комнатах совсем не изменилась с тех пор, как мы все разъехались. Дедушка с бабушкой живут в пристройке по соседству. С возрастом им стало трудно самим о себе заботиться, папа переоборудовал конюшню, и они перебрались туда. Так что да, особо не разгуляешься.
Пока она рассказывала, я стер из сознания загородный домик пополам с соседями, который уже успело нарисовать мое воображение, и заменил его шикарным историческим особняком с раскидистой елью в прихожей, каменным плиточным полом, носками, полными новогодних подарков, над камином. По вечерам обитатели дома, должно быть, играют в настольные игры. Вот какая она, «обыденность» Лоры.
– Но вообще я очень люблю Рождество, – сказала она. – Всегда чувствую себя в этот день маленькой девочкой, а еще просто обожаю передавать традиции из поколения в поколение. Мама обещала в этом году научить меня готовить пирог, который она всегда печет к рождественскому ужину. Этот рецепт ей передала бабушка, а той – ее бабушка. Он у нас передается по женской линии.
Тут нам принесли заказ, и я сменил тему.
Всю неделю я думал, что же делать со счетом. Вот почему я сперва предложил что-нибудь выпить, признался я Дэзу. Мы бы по очереди оплачивали напитки, и вышло бы куда проще. Но сейчас на дворе двадцать первый век, возразил Дэз. Она ведь работает, так? Ну вот и раздели счет пополам. Зачем тебе пташка, которая воспевает свободу женщин, только когда это ей самой выгодно? Справедливо, согласился я, но, может, ей джентльмены по нраву, так что надо хотя бы
Но волноваться не стоило. Официант поставил поднос посередине, и я один протянул к нему руку.
– Спасибо тебе большое, – сказала она, пока мы, встав из-за стола, надевали пальто. – Все было очень вкусно. Я же тебе говорила, что тут замечательно!
– Вот, не забудь, – сказал я.
Мы одновременно потянулись за оставшейся на столе перчаткой, и наши пальцы соприкоснулись. Лора отдернула руку, будто ее током ударило.
– Спасибо, – сказала она, взяв перчатку и пытаясь скрыть вспыхнувший румянец.
Мы вышли из ресторана и остановились на расстоянии нескольких футов друг от друга, провожая взглядом проносящиеся мимо автомобили.
– Можем пойти куда-нибудь выпить, если хочешь, – предложил я, не зная, что сказать.
