Она описала в мельчайших подробностях один из наших дней – что мы делали, во что были одеты, что говорили, – но как я ни пытался, не мог вспомнить ни единого момента. Не было такого, сказал я, а она твердила, что было. Да нет, не было, повторил я, потому что случись все и впрямь так, как ты рассказываешь, я бы этого ни за что не забыл. Как такое забудешь? Ни за что в жизни. Анна улыбнулась. Но я-то все помню, возразила она. Я помню то, что забыл ты.
Она жила на улочке, огибавшей церковь. Во всей центральной части Эшфорда только здесь появлялось ощущение, что ты забрел в самую настоящую деревню, а все из-за пестрых палисадников перед домами и мощеных дорожек. В церковном дворе могильные плиты клонились и льнули друг к дружке, с полустершимися надписями, позабытые всеми.
– Вот мы и на месте, – сказала Анна, остановившись у маленькой террасы на углу. На втором этаже горел свет, и я спросил себя, уж не ждет ли ее кто-нибудь по ту сторону стены.
Напротив входной двери темнела могильная плита, и в свете уличного фонаря я различил поблекшие буквы: «Здесь покоится Мэри Стивенс. Умерла в 48 лет. Любящая супруга и мать». Остальное затянуто лишайником.
– Какой оптимистичный вид, – заметил я.
Анна проследила за моим взглядом.
– А мне нравится. Полезное напоминание о том, где мы в итоге окажемся.
– Это с какой стороны посмотреть.
– Я, наверное, слишком напористая для тебя, – сказала она.
– Пожалуй.
– Да и для большинства людей тоже, но нечего быть такими слюнтяями.
– Если человек мягкий, это вовсе не значит, что он слюнтяй. Не стоит так резко судить о других.
– Ого, глядите-ка! – проговорила она, роясь в сумочке. – Я задела за живое.
– Не меня. Я просто стараюсь смотреть на все под разными углами.
Анна сунула ключ в замочную скважину, и дверь щелкнула.
– Опять эта снисходительность. Ясно. Ну пока. Спасибо, что проводил.
Я взял ее за руку, и она поморщилась.
– Послушай, давай не будем, – сказал я. – Прости, если ляпнул что-то не то. Последнее время нервы у меня ни к черту, да и мозги подустали.
Я почувствовал, как она смягчилась.
– Ну разумеется. – Анна улыбнулась во мраке. – Может, пропустим по стаканчику на ночь? Или мы для этого еще слишком молоды?
Я понимал, что стоит отказаться.
Но Анна распахнула дверь, и я зашел следом.
