– А тебе сказать комплимент?
– Совсем не обязательно, обойдусь и так.
– А я и не говорила, что это обязанность. Это мое желание.
Я обхватил пальцами книжечку спичек у себя в кармане.
– Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, – сказала Анна. – Ты понимаешь, что это значит? Это редкое качество в мужчине.
– Если оно важно для тебя, то и для меня важно. Это главное, что мне нужно знать.
Анна поддела ногтем щепку, торчащую из дверного косяка.
– Когда я рядом с тобой, мне кажется, что все хорошо. При этом, странное дело, внутри будто узел сжимается, но это не страшно. Наверное, прозвучит глупо, но ты словно мой дом. Раньше я ничего подобного не испытывала.
Я опустил взгляд на костяшки пальцев.
– Приятно слышать.
– Но это еще не все. Ты всегда таил в себе опасность. Находился под запретом. С тобой мне было одновременно и спокойно, и безумно страшно, и я до сих пор не пойму, кем же тебя считать – злодеем или добрым волшебником?
Ее слова безбожно путали мои чувства. Слушая их, я словно смотрелся в зеркало.
– А знаешь, что мне показалось приятней всего? – спросила она. – Когда ты прижался ко мне в поезде. Вот это было чудесно.
Во рту у меня все пересохло, мне захотелось поскорее глотнуть холодной воды, чтобы успокоить горло и расчистить путь для слов, которые – я это понимал – обязательно нужно сказать.
– Я скажу тебе, чего я хочу, – продолжала Анна. Ее лицо по-прежнему окутывали тени. – Твоих рук в моих волосах, губ на шее, хочу, чтобы ты нежно занялся со мной любовью, будто и впрямь ко мне неравнодушен, а потом подхватил бы на руки, прижал к стене и жестко отымел, чтобы я почувствовала, какой же ты. – Она отломила щепку кончиками пальцев. – Неужели такой Ник – лишь плод моего воображения?
– Какой? Который хочет трахнуть тебя у стены?
– Не хочет, а может.
Больше терпеть не было сил. Я шагнул к ней, обвил руками ее талию, и она в ответ прильнула ко мне. А в следующий миг наши губы встретились. Дыхание слилось воедино. Натиск ее языка пробудил каждую клеточку моего тела.
Я осыпал поцелуями черноту волос, рассыпавшихся по ее плечам. А потом опустился на край кровати, притянул ее к себе, скользнул рукой под блузку и начал ласкать кожу.
– Подожди, – сказала Анна, обхватив ладонями мое лицо, и я поднял на нее взгляд. – Ты уверен?
Я задумался о том, как полагается поступить на моем месте примерному мужчине, о том, чего от него ждут в такой ситуации. О том, что прикосновения к другой женщине должны бы будить внутри нестерпимый стыд. Вот только Анна не была «другой женщиной». Она была мной, а я – ею, а стыдиться хотелось всего остального в этой жизни.
Я закрыл глаза и кивнул.
Видимо, она расценила мое молчание как неуверенность, потому что сказала следом:
– Нет, – и поцеловала меня в лоб. – Все должно случиться иначе.
Мы ненадолго затихли.
– Ничего, если я у тебя заночую? – спросил я. – По-дружески, если угодно, – или как тебе больше нравится это обозначить.
Анна погладила меня по волосам и приподняла мое лицо, заглянув в глаза.
– По-дружески? – переспросила она с улыбкой. – Так вот мы с тобой кто? Друзья?
Мы проснулись на рассвете от звона церковных колоколов. Солнце слепящими лучами лилось на постель, согревая одеяло, окутавшее наши полуобнаженные тела. Лежали мы врозь, но наши ступни соприкасались.
Я повернулся на бок, чтобы лучше ее видеть. На моей памяти впервые ее лицо было таким открытым.
– Во сне ты похож на маленького мальчика.
– Так ты за мной наблюдала?
Она легонько толкнула мою ногу своей.
– Я часто думала, каково это – спать с тобой в одной постели.
– Откровенно говоря, ты давно это знаешь.
Анна улыбнулась:
– Есть вещи, которые забываются. Никогда не знаешь, что останется в памяти, а что нет. К тому же это моя постель, не забывай. Тебе она в новинку.
Я потянулся к ней и нежно коснулся пальца, где раньше было кольцо.
– А с этим что случилось?
Она высвободила руку и скользнула под одеяло, подальше от моих глаз. Я последовал ее примеру. Ткань коснулась моего уха. В том тесном пространстве, которое мы с ней обустроили, царили и свет, и мрак – и спрятаться тут было негде.
Анна повернулась ко мне и подоткнула ладони под щеку.
– Люди меняются, – проговорила она, немного помолчав.
– Бывает и так.
– А по-моему, так всегда. Порой эти перемены случаются против нашей воли. Мы-то хотим, чтобы люди оставались точно такими же, как и раньше, такими, какими мы их знаем, потому что нам кажется, что они именно таковы, какими нам видятся. Вот только человека нельзя узнать до конца.
– Согласен.
Она опустила глаза.
– Если я ношу кольцо, это еще не значит, что я и мое тело в чьей-то собственности. Это скорее символ взаимопонимания. Но принадлежим мы себе, и только себе.
Тепло солнца пробивалось сквозь одеяло. Оказаться рядом с Анной в столь тесном пространстве было и счастьем, и нестерпимой мукой.
– По-моему, люди по-разному воспринимают смысл кольца. И прежде чем надевать его на палец, лучше прийти к компромиссу.
Анна подняла руку и коснулась моего безымянного пальца:
– А твое тогда где?
– Про моих тараканов ты знаешь. Больная тема.
