— Послушай, Миша, я знаю, что музыка для тебя очень много значит. Но, знаешь, люди любят себя убеждать. Кто-то однажды написал о том, как прекрасна может быть любовь и как ужасно убийство — все любят, и редко убивают, но, друг мой, если бы в книге было написано наоборот, поверь мне, люди бы упивались пролитой кровью, — юноша улыбнулся, обняв недоуменного друга за плечи, — Так же и с искусством. Без людей мир бы мог процветать, а мы испортили его, сделали наше существование бессмысленным, лишь некоторые понимают это. Так вот, искусство — попытка найти свой смысл в жизни. Я понимаю, что ты видишь в музыке успокоение, возможно, даже приравниваешь её к некой магии, которая помогает тебе справиться с жизненными проблемами, скорее всего ты считаешь, что музыка — это то, ради чего стоит жить, но, поверь мне, это не так. Я говорю тебе все это не с целью обидеть, — юноша подвинулся к Болдину ближе, — я лишь хочу тебя образумить. Ты вовсе не глуп, я очень тебя уважаю и уверен, что ты сможешь стать таким же, как и я.
Михаил ошеломленно смотрел на друга, напряженный и не на шутку испуганный его словами. Теперь это не было похоже на юношеские амбиции, это не на шутку разыгравшееся мировоззрение.
— Как… Ты?..
Юноша улыбнулся.
— Продай рояль, Миша
— ЧТО, — Михаил округлил глаза и от неожиданности вытянул шею, в полнейшем изумлении смотря на Алексея, чувствуя, как сердце его пропустило удар.
— Продай рояль, — совершенно спокойно повторил юноша, — Ты получишь достаточно, чтобы переехать из этой дыры и сможешь еще неопределенное время жить на эти деньги.
— Нет!! Категорически нет! — почти кричал испуганный Болдин, теперь действительно обеспокоенный мыслями юноши. — Это… Это мое прошлое! И будущее!
— А настоящее? — подколол Алексей мужчину, невероятно этим довольный.
— А… И настоящее.
— Забавно как ты обесценил настоящее, да? — Сехинов усмехнулся, — Мы никогда не думаем о настоящем. Раньше думали о нем, как о будущем, когда оно еще не наступило, но пройдет время, и оно станет прошлым. Однако пока думаешь о будущем, ты не живешь в настоящем, — Алексей вдруг схватил мужчину за руку, впившись серьезным взглядом в испуганные глаза, — Создай свое настоящее, Болдин. Продай рояль, и не придется думать о будущем.
— Но… Он и есть мое настоящее…
— Твое настоящее — это дряхлая квартира, которую ты делишь с нелюбящей тебя женой.
— Что?! — возмутился Михаил, встрепенувшись, — Ну нет, это уже ни в какие рамки не лезет, ни в какие! Ты не имеешь права!..
— Жена спит, — напомнил Алексей, — Разбудишь.
Михаил сначала опешил, но затем стал на порядок тише.
— Ты не можешь так говорить, Леша. Зачем ты это говоришь? — недоуменным шепотом спросил мужчина.
— Я хочу, чтобы ты знал правду.
— Какую еще правду?
— Маша сказала мне, что устала от тебя. Но ты ей удобен, поэтому она остается с тобой.
Алексей едва сдержал улыбку.
«Не понимаю, почему меня все еще не взяли в актеры».
— Ч-что?.. — замер Болдин, не веря услышанному, — Нет-нет, это период такой, я знаю…
«А его не пронять. Видно, сильно привязан к жене, — усмехнулся Сехинов, — Ладно, с него достаточно. И так я его измучил».
Алексей пожал плечами.
— Она просила меня тебе не говорить, чтобы не расстраивать, но я считаю, что ты должен знать, — без особой заинтересованности сказал Алексей, вставая с дивана, — Будь я на твоем месте, я бы не показывал, что обо всем знаю, а проследил бы за ней. А теперь, позволь, я хочу немного прогуляться.
Сехинов пошел к прихожей, оделся и вышел, оставляя бедного Михаила с кучей вопросов, причем запретив ему получить на них ответы. Мужчина поджал губы, смотря на дверь, которая вела в их с женой спальню. Выдохнув, Михаил постучался и осторожно приоткрыл её, глядя на кровать, на которой лежала жена спиной к нему. Решившись, Болдин подал тихий голос:
— Маша?.. Ты спишь?..
— Нет… — ответил ему тихий, сиплый голос, но женщина не повернулась.
— Привет, я… Не помешал?.. — мужчина зашел в комнату, садясь на край кровати, — Я хотел бы немного поговорить о…
— Что тебе сказал Сехинов? — спросил тихий высокий голос.
— О… Он… Да ничего, мы говорили о музыке, — Болдин напрягся и хотел было продолжить свою незаконченную мысль, но вдруг:
— Миша, прости, я хочу побыть одна. Уходи.
— О… Конечно… — мужчина встал с кровати на ватных ногах, подрагивающей рукой взявшись за дверную ручку, после чего сглотнул. Голос дрогнул, — Я… Поиграю немного? — мужчина обернулся на женщину, надеясь хотя бы сейчас увидеть её лицо, но он заметил лишь то, как она безразлично пожала плечами. Мужчина не на шутку встревожился и притих.
— Спасибо…
Дойдя до рояля, Болдин сел на стул, взволнованно схватившись за крышку инструмента, будто ища у него поддержки. Широко открытые взволнованные глаза блуждали по комнате, пока мужчина рвано дышал, стараясь одолеть своеобразную панику. Неужели Лексей не соврал?.. Нет, это требует проверки. Выдох. Еще один.
