Первой оппозицией Леониду Ильичу стали те самые люди, которые поддержали его в октябре 1964 года. Уже очень скоро они перешли в число недовольных. Они не понимали, почему высшая власть ускользнула из их рук. П. Родионов вспоминал свою встречу с Николаем Игнатовым в 1965 году: «Беседа шла в комнате отдыха за чашкой чая. После обмена несколькими ничего не значащими фразами Игнатов совершенно неожиданно для меня принялся буквально поносить Брежнева. “Дураки мы, — говорил он в нервной запальчивости, — привели эту хитренькую Лису Патрикеевну к власти. Ты посмотри, как он расставляет кадры!.. Тех, кто поумнее и посильнее, держит на расстоянии. Вот и жди от него чего-либо путного”». Под теми, кто «поумнее и посильнее», говоривший имел в виду, конечно, и самого себя.
Из недовольных возникла группа — «молодежь», или «младотурки», как их тогда называли. Возглавлял их самый молодой член Политбюро Александр Шелепин. Кроме личных, с Брежневым его разделяли и политические разногласия. Шелепин предлагал восстановить дружбу с Китаем, который как раз переживал самый разгар «культурной революции». Для этого, в частности, требовалось вернуть «доброе имя» Сталину. Эта идея и стала знаменем Шелепина в глазах общества. «Дискуссии были жаркие», — писал А. Александров-Агентов. В. Семичастный вспоминал: «Брежнев частенько говорил с раздражением Шелепину: “У вас по всем вопросам отличные от моего мнения”».
Шелепин считался «сильной личностью». Когда он возглавлял Лубянку, чекисты уважительно окрестили его Железным Шуриком. «Этот молодой человек может принести слишком много хлопот», — говорил о нем Микоян. Брежнев, наоборот, тогда казался временной, слабой, случайной фигурой. Говорили, что вскоре его заменит более сильный деятель.
«Леонид Ильич, конечно, хороший человек, — выражая это мнение, как-то заметил Н. Егорычев, — но разве он годится в качестве лидера такой страны?»
«В узком кругу друзей, — вспоминал Егорычев, — я тогда говорил: “Брежнев не потянет”». Сторонник «молодежи» А. Яковлев однажды бросил помощникам генсека:
— Не на того ставите, братцы!
— Что ты прилип к «бровастому»? — уговаривал кто-то из «молодежи» А. Бовина (около 1966 года). — Ему недолго быть. А у нас все уже почти
— Ребята! — ответил тот. — Я вас не видел, и разговора у нас никакого не было!
У «молодежи» в руках действительно находились силовые ведомства — КГБ и МВД. И дело явно шло к отставке Брежнева. Это подтверждал, между прочим, А Микоян, который рассказывал: «Совершенно неожиданно для меня группировка Шелепина в начале 1967 года обратилась ко мне с предложением принять участие в их борьбе против группировки Брежнева. С июня 1966 года я уже не был в составе Президиума ЦК, но членом ЦК и членом Президиума Верховного Совета оставался. И вот мне сообщили, что группировка Шелепина недовольна политикой Брежнева и что ее поддерживает большинство членов ЦК. В начале 1967 года мне предложили принять участие в борьбе против Брежнева: выступить первым, исходя из моего авторитета в партии, после чего они все выступят и сместят Брежнева с поста Первого секретаря. Это предложение сделали, конечно, тайком, через моего младшего сына. Сын добавил от себя, что его заверили, что я буду восстановлен в Президиуме ЦК и т. д.». Но опытный Микоян воздержался от того, чтобы возглавлять заговорщиков. Он передал им осторожную фразу: «Я не могу выступать застрельщиком в их борьбе».
И предложил: пусть они сами выскажутся на Пленуме, и тогда он решит, как себя вести…
Однако «слабый» Брежнев все-таки взял верх над своими «железными» соперниками. Как же ему это удалось? Мы уже говорили, что желающему надеть корону бывает чрезвычайно опасно признаваться в этом. Вожделенный венец, словно по волшебству, мгновенно ускользает. И Леонид Ильич решил победить соперников этим магическим средством. О Железном Шурике распространился слух, который его сторонники горячо опровергали, — что будто бы еще в юности у него спрашивали:
— Кем ты хочешь стать в жизни?
— Вождем, — уверенно отвечал мальчик.
Но одних легенд, даже самых зловещих, было все же недостаточно. Требовалось, чтобы «молодежь» открыто проявила свои намерения, для чего Брежнев использовал другое средство (которое уже помогало ему в 1957 году) — болезни, а вернее, слухи о них. Он постарался усилить впечатление от своей слабости. Заговорили, что генсек серьезно болен, сам за власть не держится и вскоре уйдет в отставку. Участники «молодежной» группы обрадовались и не стали скрывать своих чувств. «Были и среди нас дурачки, — признавался Николай Месяцев, — которые, поддав, вставали на стол и кричали: “Да здравствует Шелепин!”». Во время поездки Шелепина в Монголию кто-то из его окружения (по некоторым данным, это и был Месяцев) провозгласил тост: «За будущего Генерального секретаря ЦК!»
И публично запел песню «Готовься к великой цели». «Тем самым судьба «молодежного» клана была предрешена», — писал А. Яковлев. Рассказывали, что после этой истории член Политбюро Дмитрий Полянский ехидно спросил у Месяцева: «Ну, как дела, член теневого кабинета?».
