В качестве козыря против генсека Подгорный попытался использовать тему его здоровья. В середине 70-х годов, когда Брежнев лежал в больнице, глава государства внезапно решил его навестить. Лечивший генсека врач Евгений Чазов писал: «Для меня это было странно и неожиданно, потому что никогда прежде он не только не навещал Брежнева в больнице, но и не интересовался его здоровьем… Я успел сообразить, что он пришел неспроста, хочет увидеть Брежнева… а затем «сочувственно» рассказать на Политбюро о своем визите к своему давнему другу и о том, как плохо он себя чувствует». Конечно, это могло бы стать поводом к отстранению Брежнева по состоянию здоровья.
Но Чазов встал в дверях перед главой государства и не пустил его, пользуясь «правом врача». Тот, естественно, пришел в негодование:
— Ты что, Председателя Президиума Верховного Совета СССР не знаешь? Не забывай, что незаменимых людей в нашей стране нет.
— Сейчас ему нужен покой, — твердо возразил врач. — Ни я, ни вы не знаем, как он воспримет ваш визит. Он может ему повредить…
Ворча, недовольный Подгорный удалился. А Чазов немедленно сообщил о происшедшем главному чекисту — Андропову. Тот был крайне обеспокоен услышанным и с тревогой повторял:
— Что же делать? Подгорный может рваться к власти.
— Юрий Владимирович, — наивно спросил Чазов, — но почему обязательно Подгорный? Неужели не может быть другой руководитель — вот вы, например?
— Больше никогда и нигде об этом не говорите, — ответил главный чекист, — еще подумают, что это исходит от меня…
Встревожились и другие сторонники Брежнева в Политбюро — Суслов и Кириленко. Они риторически спрашивали:
— Зачем нам нужно иметь двух генеральных секретарей?
Решили сообщить о случившемся самому генсеку, когда он лучше себя почувствует. Леонид Ильич сразу понял, к чему идет дело.
— Хватит бездельничать, — заявил он, — надо приглашать товарищей и садиться за подготовку к съезду.
После этого развернулась решительная борьба против Подгорного. При выборах ЦК на XXV съезде он получил 193 голоса против. Это были огромные цифры — например, против вождя «молодежи» Шелепина в свое время проголосовали только 36 делегатов. И это тогда уже считалось много! (Другой вождь оппозиции — Полянский — тоже собрал много голосов «против»).
Хотя почва под «президентом» СССР стала зыбкой, он вел себя по-прежнему уверенно. Журналисты Владимир Соловьев и Елена Клепикова писали: «Весной 1977 года Подгорный отправился в длительное путешествие по африканским странам. Судя по внезапным изменениям маршрутов, по незапланированным визитам, по высокомерию и самоуверенности почетного путешественника, его вояж носил импровизаторский, вдохновенный и независимый характер. Так путешествует полноправный руководитель страны, а не третий член ее триумвирата… Впервые его путешествие обратило на себя внимание всего мира. Он возвращался на крыльях победы в Москву…»
Но тут его ждали неприятные новости. В мае 1977 года собрался Пленум ЦК. И вдруг один из ораторов — глава Донецкого обкома Б. Качура — предложил сделать генсека (Брежнева) еще и главой государства. А другой выступавший предложил вдобавок вывести Подгорного из Политбюро. Отставка главы государства ожидалась. Но то, что его исключают и из Политбюро, было для зала сюрпризом. Совершенно неожиданно услышав эти предложения, Подгорный побагровел, вскочил с места и попросил слова. Вел заседание Суслов, который сказал ему: «Ты посиди, подожди. Ничего пока!»
Подгорный растерянно сел обратно, а Суслов поставил вопрос на голосование. Все проголосовали «за»… Маленький «государственный переворот» совершился. Подгорный был ошеломлен такой стремительностью и напором. Формально он, впрочем, еще оставался — на две-три недели — главой государства. «Пленум закрылся, — вспоминал В. Гришин. — В комнате Президиума сразу после окончания Пленума растерянный Н.В. Подгорный сказал: «Как все произошло неожиданно, я работал честно» — и расстроенный ушел». П. Шелест замечал по поводу этих событий: «И вновь знакомый прием: внезапность, быстрота и натиск». Этим сочетанием Леонид Ильич добивался победы над самыми сильными противниками…
16 июня 1977 года Подгорного уже окончательно отправили в отставку, и государство возглавил Брежнев. О событиях этого дня Леонид Ильич писал заболевшему соратнику К. Черненко: «Заседание сессии Верховного Совета прошло хорошо, я бы сказал, великолепно. Бесконечные аплодисменты. Особенно бурно было встречено выступление Михаила Андреевича Суслова. После него я выступил с благодарностью… Мой ответ был принят депутатами очень тепло. Считай, что ты был среди них». Между прочим, парой дней ранее больной Черненко рвался прийти на эту сессию, но генсек отговорил его другим письмом: «Ты пишешь, что «ничего, это пройдет через день-два, и я выйду на работу». Не обижайся, но я даже рассмеялся. Думаю, какой прыткий: температура почти 40, а он сходил, видимо, в туалет, вышел оттуда, и температура стала 36,5. Так не бывает, Костя…»
