И по воинскому званию генсек — генерал армии — оставался младше министра. В стране в это время жило около двадцати маршалов, но генсека в их числе не было. Только после того, как в 1976 году Гречко скончался, Политбюро решило присвоить Брежневу звание Маршала Советского Союза. (По этому поводу в фольклоре в то время появился такой анекдот:
«Брежнев:
— Я теперь должен стать маршалом.
Гречко:
— Через мой труп!»)
Во время обсуждения этого вопроса на Политбюро Брежнев предложил:
— Публиковать об этом в печати не будем, так же, как не публиковалось решение о присвоении мне звания генерала армии.
Молчанием печати Леонид Ильич, видимо, хотел воспользоваться для того, чтобы праздничную встречу со своими однополчанами превратить в захватывающий «маскарад». На собрание ветеранов 18-й армии по случаю Дня Победы он явился в плаще. Плащ скрывал новый маршальский мундир. Войдя в помещение, Леонид Ильич скомандовал:
— Внимание! Идет маршал!
Затем эффектно скинул плащ и предстал перед двумя сотнями однополчан в новенькой маршальской форме, со множеством орденских планок. Указывая на шитые золотом маршальские звезды на погонах, с гордостью сказал:
— Вот… дослужился.
Разумеется, однополчане совершенно искренне разделяли радость своего бывшего сослуживца и товарища. В своем дневнике 10 мая Леонид Ильич записал: «Говорил с тов. Копенкиным А. Н. — он сказал: голос офицера слышал, голос генерала слышал — а теперь рад, что слышу голос маршала». Похоже, что только для этого веселого «маскарада» с плащом и мундиром Брежневу и понадобилась тайна с публикацией. Его замысел не вполне удался: уже 10 мая Леониду Ильичу торжественно вручили маршальский знак отличия — украшенную бриллиантами большую «Маршальскую звезду» — и об этом сообщили все газеты. В игре Брежнева в тайну и переодевание — больше от мальчишки-синеблузника, чем от важного 69-летнего сановника. Его поступок позволяет нам понять, что Леонида Ильича, как и в молодости, по-прежнему больше всего увлекали моменты превращения, переоблачения, перевоплощения.
Свой маршальский мундир Брежнев надевал очень редко: например, все Звезды Героев он получал только в штатской одежде. Когда предстояло награждение орденом «Победа», он с какой-то ноткой нерешительности спросил у соратников:
— Видимо, для вручения ордена «Победа», может быть, целесообразно было бы надеть военную форму.
Все согласились… Надевал он мундир и для встреч с однополчанами. Бывшие сослуживцы в каком-то смысле были ближе ему, чем многие коллеги. Один из них, майор в отставке Гурий Юркин, красочно рассказывал о своей встрече с генсеком. Этот рассказ, вероятно, не лишен преувеличений, как и всякая легенда. Будто бы Леонид Ильич говорил ему при встрече:
— Гурий, дорогой! Спасибо, что приехал… Тоска, Гурий! Такая тоска… Вот и маршал я, и Генеральный секретарь, и пять Звезд на мне, а выпить коньяку, понимаешь, не с кем. Одна сволочь вокруг… Спасибо, родной…
Конечно, общество «обсуждало» маршальское звание генсека в шутках и анекдотах. «За что Брежневу присвоили звание Маршала Советского Союза? — За взятие Кремля». «Как будет называться новый пятилетний план? — План маршала»…
В исторических архивах сохранились письма, авторы которых предлагали присвоить Леониду Ильичу и следующее, самое высокое воинское звание — генералиссимуса Советского Союза. Кто направлял такие письма? Одно из них, например, подписал полковник в отставке, другое — слесарь, ветеран войны.
За всю советскую историю звание генералиссимуса носил только один человек — Иосиф Сталин. Но в списке воинских званий оно сохранялось и после его смерти, вплоть до распада СССР. Это звание еще не выглядело тогда чем-то совершенно экзотическим: только в 1975 году умерли два иностранца, носившие титул генералиссимуса — Франко и Чан Кайши. Однако в отношении Брежнева это предложение так и осталось неисполненным.
«Видать, народ так хочет, народ…» Только через 12 лет после прихода к власти Леонид Ильич стал главой государства. За это время ему не раз приходилось отбивать попытки отодвинуть его на второе место. Однажды на заседании Варшавского Договора румынский участник предложил подписать документ главам государств. Брежнев возразил:
— Как же можно?! Документ должен подписывать первый человек в стране. А первый человек — это руководитель партии.
Главным соперником Брежнева в середине 70-х годов был именно глава Советского государства — Николай Подгорный. Среди руководителей он не пользовался особой любовью. Даже близкие соратники, частенько игравшие с ним в домино, между собой прозвали его «пусто-пусто». Его недолюбливал еще Н. Хрущев и однажды высказался при нем с характерной грубоватой прямотой:
— Что с него взять? Был сахарным инженером — им и остался. Мы его вытащили с Украины потому, что он там все дела проваливал. Чем он в Москве занимается, какую пользу приносит, я понять не могу.
