Когда Брежнева награждали новыми Звездами Героя, требовалось обновить их расположение на одежде. Но старые Звезды генсек носил постоянно, и никто их у него не отбирал. К тому же перекалывать медали с костюма на костюм — довольно обременительное занятие. Поэтому к концу жизни дома у Брежнева хранились 34 дубликата из чистого золота — 21 медаль «Золотая Звезда» и 13 медалей «Серп и Молот». Считая и те звезды, которые генсек носил на одежде, их было 39 штук! Наверное, ни один человек на свете не был обладателем подобного количества таких наград!
В ноябре 1986 года родственники Брежнева сдали все его ордена и медали на хранение в Орденскую кладовую Президиума Верховного Совета СССР.
«Я сама сдала все, — говорила Виктория Петровна. — Помните, писали, как бандиты убили адмирала Холостякова и его жену, чтобы завладеть иностранным орденом с бриллиантами? И я решила (уже при Горбачеве) все награды сдать: и ордена Ленина, и Золотые Звезды Героя, и орден «Победа» — он же с бриллиантами? — и иностранные, и цепи золотые — какой-то орден с цепью был… А мне говорят: «У вас сабля подарочная, маршальская…». И ее сдала».
Брежнев в мемуарах Жукова. Как уже говорилось выше, одним из шагов брежневского руководства стало прекращение опалы маршала Георгия Жукова. В 1969 году ему позволили напечатать книгу воспоминаний, которая мгновенно завоевала огромный успех. Перед книжными магазинами выстраивались стометровые очереди, а в московском «Книжном мире» толпа расколола витрину и прошла внутрь сквозь разбитое стекло. Чтобы навести порядок, тогда пришлось даже вызывать наряд конной милиции…
Однако перед публикацией Жукову намекнули, что в книге следует хотя бы однажды упомянуть имя Л. Брежнева. Маршалу не хотелось этого делать, тем более что за всю войну они с Брежневым ни разу не встречались. «Я не знал такого генерала», — будто бы ответил вначале Георгий Константинович. Но в конце концов маршал решил использовать все тот же прием — доведение до абсурда. В одном месте своих семисотстраничных мемуаров он все-таки упомянул Брежнева. Но как он это сделал!
Жуков написал, что его и все высшее командование чрезвычайно беспокоил вопрос — сумеют ли защитники Малой земли выстоять под ударами врага. «Об этом, — пишет он, — мы хотели посоветоваться с начальником политотдела 18-й армии Л. И. Брежневым, но он как раз находился на Малой земле, где шли тяжелейшие бои». Рассказ маршала выглядел явной нелепостью. Включив его в мемуары, маршал усмехнулся и сказал: «Умный поймет!».
По другой версии, маршал сам не писал этого отрывка, а только вставил его в свой текст. Но, так или иначе, он обернулся «замаскированной миной». В фольклоре немедленно появились анекдоты на эту тему. Например, такой:
«В апреле 1945 года Сталин звонит Жукову:
— Товарищ Жуков, вы подготовили план взятия Берлина?
— Да, товарищ Сталин.
— А с полковником Брежневым вы его согласовали?»
Другой вариант того же анекдота. Жуков приносит Сталину план штурма Берлина, на что Сталин отвечает: «Пойду посоветуюсь теперь с полковником Брежневым…»
Вручение партбилета Ленину. Один из мифов, живших в советском обществе, гласил, что Ленин не умер, а как бы остается живым. «Нет Ленина? — риторически спрашивал один журнал вскоре после его смерти. И отвечал неожиданным каламбуром: — Нет! Ленин — нетленен». В 70-е годы эта мысль выражалась уже с большей серьезностью, словами поэта: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить».
Глава Совнаркома не просто покоился в Мавзолее — он оставался депутатом'Моссовета, на его имя выписывались депутатский мандат, партийный билет, билет Союза журналистов… Ему писали письма с жалобами по адресу: «Москва, Мавзолей. В.И. Ленину». На него совершались даже покушения — и о таких чрезвычайных случаях немедленно докладывали Брежневу. (После одного нападения он записал в дневнике: «1 сентября. Разговор с тов. Андроповым. Случай в Мавзолее».)
В 1963 году Ленин выступил… с трибуны Мавзолея во время ноябрьской демонстрации на Красной площади (его голос воспроизвела пластинка). Может показаться невероятным, но призрак Ленина даже высказывался по самым злободневным вопросам общественной жизни. Например, в 1961 году на съезде партии, когда обсуждался вопрос об удалении праха Сталина из Мавзолея, самую сильную речь по этому поводу произнесла старая большевичка Дора Ла-зуркина, лично знавшая Ленина. Она заявила: «Вчера я советовалась с Ильичем, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии».
(«Просто, по-моему, ведьма какая-то, — возмущался этим выступлением «оппозиционер» Вячеслав Молотов. — Во сне видит, как Ленин ругает Сталина».)
