И вот 1 марта 1973 года Брежневу довелось принять участие в настоящей мистической церемонии — выдаче нового партбилета вождю большевиков Владимиру Ульянову-Ленину. Самого Ленина на церемонии, конечно, не было — или, возможно, он как бы присутствовал на ней незримо, как на трибуне Мавзолея в 1963 году. Ленину выдали партийный билет за номером первым (00000001). Номер второй (00000002) на следующий день торжественно вручили самому Леониду Ильичу. Номер третий получил Суслов, четвертый — Косыгин, пятый — Подгорный.
Но Брежнев не был бы Брежневым, если бы не внес в эту церемонию совершенно неожиданную, новую символику. Этим новым оказалась авторучка, которой он выписывал партбилет вождю большевиков. Надо сказать, что в довоенные годы авторучка была редкостью, дорогим сувениром — все писали обыкновенными ручками, макая их в чернила. Более того, авторучка считалась знаком «буржуя», чем-то вроде сигары и цилиндра. Возможно, еще с тех времен Леонид Ильич привык ценить хорошие авторучки и любовался ими по-детски непосредственно, иногда совсем не вовремя. Э. Терек вспоминал, как в 1975 году во время съезда польской партии Брежнев «вел себя так шумно, что временами я подумывал об объявлении перерыва. Признаюсь, я с огромным трудом дошел до последней страницы своего выступления. Причиной его оживления была золотая ручка, которой он вовсю восхищался, призывая соседей также выразить свое восхищение». Конечно, при таком отношении Брежнев не мог подписывать партбилет вождя большевиков какой-нибудь заурядной ручкой. И он сделал это роскошной американской авторучкой «Паркер» с золотым пером.
Позднее эта великолепная ручка красовалась в Центральном музее Ленина. (О ее фирменной принадлежности говорили выбитые на ней литеры — «Parker».) Здесь же недалеко было выставлено и пальто Ленина — ветхое и изношенное почти до дыр. Это удивительное соседство невольно заставляло многих посетителей музея глубоко задуматься…
«Товарищи убедили меня опубликовать воспоминания». Как появились на свет «Воспоминания» Брежнева? Знавшие Леонида Ильича в 60-е и 70-е годы в один голос называли его «интересным рассказчиком». По словам Г. Арбатова, «он любил делиться подчас остроумными, точно схваченными историями и сценками из своего прошлого — молодости, фронтовых лет». А. Бовин замечал, что Леонид Ильич «любил рассказывать о своей жизни, особенно военной. На этой основе потом писали его «мемуары».
Но устные рассказы — это еще не книга. Как же одно превратилось в другое? Сотрудник Брежнева Леонид Замятин позднее говорил: «Когда мне задают вопрос насчет «Малой земли»: «Писал ли Леонид Ильич эту книгу?» — я говорю, что не писал, но он является автором этой книги, так как она написана с его слов, но литературно обработана людьми, которые владели пером…» А тогда, весной 1977 года, Замятин пригласил к себе нескольких известных журналистов и стал им говорить: «Вот мы с товарищем Черненко ехали как-то в поезде с Леонидом Ильичем, он такое рассказывал! Голод, война, любовь, стихи нам читал! Мы ему говорим: “Леонид Ильич, это ведь живая история нашего народа, страны, книгу бы вам написать, а мы поможем!”». В конце концов Брежнев согласился. «Товарищи убедили меня опубликовать воспоминания о пережитом», — говорил он.
Подготовка воспоминаний была разработана и велась, как тайная военная операция.
«Это пока тайна, — напутствовал Замятин журналистов, — если хотите, государственная тайна номер один».
Печатать свои мемуары для первого лица было необычным, даже эксцентричным поступком. Ни Ленин, ни Сталин, ни Хрущев, находясь у власти, ничего подобного не делали. Ведь в подобных воспоминаниях глава страны часто представал как вполне обычный человек, к нему обращались «ты», «Леня». Освещалась отчасти и его личная жизнь. По словам Г. Арбатова, «весь проект хранился в глубочайшей тайне».
«Сам Леонид Ильич любил русскую поэзию… и имел чувство пера, — считала Любовь Брежнева. — Если бы он писал сам… книга могла бы быть очень интересной и написана была бы живым, человеческим языком». «Рассказчиком… он был потрясающим. Обладал развитым чувством юмора. Умел подмечать точные, характерные детали». В середине 70-х годов Яков Ильич Брежнев сказал дочери: «Только что с дачи Леонида, брат ударился в мемуары».
«Гуляя по парку в Кунцеве, они с Леонидом обсуждали главы книги. В частности, отец напоминал ему многие факты, связанные с их совместным пребыванием в Карпатах в августе 1944 года…» Когда помощники приносили Брежневу какие-то материалы военных лет, он добродушно улыбался: «Это я помню хорошо, фамилию генерала іолько забыл. А это где вы раскопали? Молодцы!»
Первая, военная глава воспоминаний — «Малая земля» — написана наиболее живо. Возможно, именно потому, что в ее создании участие самого Леонида Ильича было наибольшим. «Мемуары Брежнева читаются легко, — замечал А. Авторханов об этой главе, — местами они написаны довольно занимательно».
