Брежнев и Василий Теркин. Одним из любимых литературных произведений Леонида Ильича была поэма Твардовского «Василий Теркин». Целые главы из нее он знал наизусть, иногда читал их по памяти. Известно, что поэму любили на фронте. В годы войны красноармейцы сохраняли газетные страницы с текстом поэмы, хотя все остальное пускали на самокрутки.
Поэма многое раскрывает в восприятии войны ее участниками, поэтому остановимся на ней более подробно. Мы не сделаем никакого открытия, если скажем, что восприятие Теркиным войны насквозь карнавально. Это и есть его самая яркая отличительная черта. «Шутник великий» — называет его автор. Теркин обладает чудесным свойством преображать будни войны в карнавал, преодоление опасности — в праздник. Вот, например, его знаменитое рассуждение про «сабантуй»:
Затем следует описание «главного сабантуя» — танковой атаки… Теркин превращает окружающие образы войны и смерти в смешных страшилищ, образы, присущие празднику и карнавалу. Возьмем его поведение после падения снаряда. Снаряд не разорвался, бойцы уцелели, но случившееся еще внушает им настоящий страх. Тогда Теркин делает великолепный карнавальный жест:
После такого жеста смертоносное орудие войны мгновенно превращается в карнавальное страшилище. Бояться всерьез его уже невозможно — над ним можно только смеяться.
Такое же карнавальное перерождение претерпевают и возвышенные образы войны. К примеру, суровая «родина-мать» с военных плакатов в устах Теркина становится «матерью-старухой».
И родина в поэме — «старуха», и смерть — тоже «старуха», «баба». Она ласково уговаривает раненого Теркина, обещает избавить его от холода, страха и усталости. Два противоположных образа неожиданно соединяются в один — матери-земли, которая и уничтожает, и возрождает.
Карнавальное восприятие войны — не чей-то каприз или прихоть; оно необходимо для выживания. Твардовский пишет об этом так:
И не случайно такой парень, как Теркин, шутник и балагур, «в каждой роте есть всегда, Да и в каждом взводе».
В карнавальном мире изменяется не только отношение к смерти и опасности; изменяется и отношение к быту. Поэма буквально пересыпана настоящими гимнами самым простым, обыденным вещам: сну вдоволь, наваристому супу и каше из полевой кухни, горячему чаю, яичнице с салом, чарке водки, кисету с махоркой, жаркой печке, кирзовым сапогам, меховой шапке, суконной шинели и портянкам… Начинается она гимном самой простой из всех возможных радостей — холодной воде, а заканчивается описанием бани, одного из высших солдатских наслаждений. Чтобы выжить на войне, человек должен научиться радоваться всем этим простым вещам, воспринимать их как праздник.
«Малая земля географически не существует». Для Брежнева высшей, наиболее опасной точкой войны стала Малая земля. В 70-е годы его спрашивали: «Вы прошли всю войну. Где было всего труднее?» «На Малой земле», — отвечал Леонид Ильич.
