Что же это за земля? Малая земля — это несуществующая, почти мифическая страна. «Малая земля географически не существует», — прямо говорится в одноименной книге Брежнева. В одной из песен военных лет она называется «Малой чудо-землей». Реально же это был клочок земли возле Новороссийска, площадью около 24 квадратных километров, имевший большое военное значение. В мирной жизни он был известен как мыс Мысхако, его знали благодаря здешним винам и виноградникам. «У нас была узкая полоска берега — длинная, голая и ровная, — сказано в мемуарах Брежнева, — а у немцев — все высоты, лес». В некоторых местах окопы противника находились на расстоянии в 15–20 метров. «Когда тут стали размещать какое-то подразделение, — рассказывала в 1943 году газета «Правда», — люди в недоумении разводили руками: как здесь воевать? Кто-то сказал: «Что же вы хотите? Это вам не Большая земля, эта земля Малая. Ясно?»
С той поры стали называть вновь отвоеванную землю Малой землей».
Жили малоземельцы в окопах и блиндажах. Этот подземный мир имел свою топографию. В нем даже появились улицы со своими названиями — Госпитальная, Саперная, Пехотная, Матросская. Но что это были за улицы! «На них не было ни одного дома», — сказано в мемуарах Брежнева. Таким образом, уже само слово «улицы» скрывало в себе юмор. Но особенно характерно название «Госпитальная улица». Дело в том, что никакого госпиталя, даже подземного, на этой улице, как ни странно, не было. Несуществующий госпиталь на воображаемой улице! В чем же тогда смысл названия? Просто-напросто, читаем в книге Брежнева, «Госпитальная — бугристая местность, насквозь простреливаемая, откуда люди часто попадали в госпитали». Это яркий пример карнавальной топографии, которая всегда ломает рамки обычного пространства, выворачивает его наизнанку. Улица ведет в госпиталь, хотя никакого госпиталя на ней нет!
Одним из самых опасных мест считался «Сарайчик» — так с домашним юмором прозвали каменный дзот. Армейская газета писала: «Это название — «Сарайчик» — может показаться странным. Но когда спрашивают бывалого, обстрелянного воина, как туда пройти, он с гордостью говорит: «Я тоже из «Сарайчика»!..»
До немецкой передовой линии — 15–20 метров. Здесь перебрасываются с немцами ручными гранатами». Добирались до «Сарайчика» ползком или перебежками: окопы сюда не вели. Видимо, полковник Брежнев счел делом своей чести побывать на этом «полюсе риска»: он тоже посетил «Сарайчик», и не один раз. Когда Брежневу напоминали об опасности, он в ответ обычно бесшабашно махал рукой: «Не попадут».
А по другим окопным «улицам» ходили пригнувшись, чтобы не попасть под пулю немецкого снайпера. Брежнев шутил: «Ну ничего, своей земле кланяемся, она убережет, матушка наша…»
«Красота необыкновенная». Путешествие на эту «чудо-землю» не только смертельно опасно, оно еще и… сказочно красиво. В воспоминаниях Брежнева описано одно из таких его путешествий — на торпедном катере: «Немцы, когда мы подходили к месту, палили непрерывно. Орудия у них навесные, и потому важно было прижаться к берегу, пройти по краю. Снова взрывались снаряды совсем близко от нас. Если не знать, что метят в тебя, красота необыкновенная». В другом месте говорится, что морская вода, подсвеченная прожекторами и разноцветными огнями трассирующих пуль, «сверкала всеми цветами радуги». Над водой горели ярчайшие «лампадки» — так шутливо прозвали осветительные ракеты.
«Леонид Ильич, — вспоминал полковник С. Пахомов, — часто шутил при подобных переправах. Заберется, бывало, на капитанский мостик корабля и, обращаясь оттуда к приунывшим или загрустившим на палубе, говорит: “Полундра! Справа по борту корабля… — и, сделав небольшую паузу, продолжает: — иллюминация, фейерверк”».
Путь сюда открыт только смелым, попасть на Малую землю можно только с риском для жизни. «Тот, кто попадал на плацдарм под Новороссийск, — писал в 1958 году журналист Сергей Борзенко, — становился героем. Трус на этой обгорелой земле умирал от разрыва сердца или сходил с ума, или его расстреливали по приговору трибунала. Там не было метра площади, куда бы не свалилась бомба, не упала мина или снаряд». «Чтобы читатель оценил обстановку, — читаем в воспоминаниях Брежнева, — скажу, что в дни десанта каждый, кто пересек бухту и прошел на Малую землю, получал орден». Иначе говоря, само достижение Малой земли уже причисляло к некоему почетному «ордену», если вспомнить первоначальное значение этого слова.
Вступление в этот «рыцарский орден» мыслилось как дело добровольное и потому особенно почетное. Это подчеркивается в мемуарах Брежнева. Перед высадкой первого десанта командир построил отряд. «Еще раз напомнил, что операция будет смертельно опасная, и предупредил: кто считает, что не выдержит испытаний, может в десант не идти. Он не подал команды, чтобы эти люди сделали, скажем, три шага вперед. Щадя их самолюбие, сказал: «Ровно через десять минут прошу снова построиться. Тем, кто не уверен в себе, в строй не становиться…»
