— Не трепыхайся, я сильнее тебя. Не зря же Макбрайд столько лет обучал меня своим тайным ударам. И не только им, — насмешливо добавила девушка, смерив циничным взглядом голого Фицджеральда.
— Я всегда говорил, что ты спишь с Макбрайдом. Только тупоголовый Килпатрик все еще сомневается в этом.
Фицджеральд в очередной раз попытался натянуть штаны, но серия новых ударов остановила его.
— Не смей прятать от меня своего «дружка»! Это ведь из-за него ты мстишь моему отцу и Килпатрику? Тридцать лет назад они подсмеивались над тобой, когда ты сам предложил сравнить, чей «дружок» длиннее. И длиннее оказался не у тебя, а у Антэна, — Лаки прошлась оценивающим взглядом по «достоинству» Брогана и предположила, — примерно на дюйм, а у Килпатрика — на три четверти дюйма. Нелепое соревнование, устроенное глупым мальчишкой, обернулось предательством и ненавистью. Я сказала, не сметь его прятать! — яростно выкрикнула она, заметив, что ее противник вновь пытается одеться.
Фицджеральд никак не мог поверить, что девчонка одержала над ним верх. Такое было просто невозможным. Да он всегда баб прогибал, ни одной не позволил даже косо посмотреть на него. И собрав все силы, он бросился на Лаки.
Она ожидала нападение и слегка приподняв подол платья, мгновенно выхватила из ножен квилон и ответила самым жестоким ударом Макбрайда в пах, сказав при этом: «За Кассандру».
Едва он немного отдышался, как последовал следующий удар за Нэнси, и почти сразу же третий за Алисию. Лаки внимательно следила за своим врагом и напоследок, когда тот перестал судорожно хватать воздух, завершила наказание четвертым, сокрушительным ударом за всех женщин, которых он обидел.
Фицджеральд катался по полу, рыча от боли и ненависти:
— Я все равно доберусь до тебя и убью!
— Встань в очередь за Килпатриком, он и здесь первый, — издевательски ответила Лаки и окончательно деморализуя противника, приставила квилон к его голове.
В глазах Брогана промелькнул животный страх. Сейчас перед ним стояла не девчонка, а наследница главы клана, в праве которой было любое наказание, вплоть до смерти. И в этом момент она, как никогда, была похожа на прадеда. Бирюзовые глаза обжигали холодом, а губы кривила презрительная усмешка.
— Зря Антэн не убил тебя, когда ты напал на беременную Алисию. Пожалел бывшего друга и поплатился за это. Может, исправить его ошибку и избавить мир от такой твари, как ты?
— Не убивай меня, Лаки, — прохрипел Фицджеральд, становясь на колени.
