Грэди опустил глаза, а Лаки загадочно улыбнулась, предлагая Килпатрику самому решить, насколько пример был гипотетическим.
— Вы сейчас говорили об одном смелом человеке, — иронично протянул Оскар Каллахан. — А почему же ему не быть таким смелым? Кто бы посмел ему отказать, а тем более, закопать? Мой отец? Сестра теперь почти не общается с родителями, ведь ради соблюдения традиции они принудили ее стать женой старика.
— Зря ты так пренебрежительно отзываешься об отце, Оскар, — неодобрительно заметила девушка. — Он не побоялся бросить в лицо члену Совета четырех обвинение в изнасиловании и потребовать у главы клана наказать обидчика его дочери. И для господина Галларда решающим было слово твоей сестры, а не Макбрайда. В тот момент господин Бирн балансировал над пропастью. Если бы Мариока проявила малодушие или растерянность, то он лишился бы не только членства в Совете, но и с позором был бы изгнан из Дармунда, несмотря на все привилегии и личную дружбу с главой клана. В таких вопросах господин Галлард однозначен и категоричен. Для него все члены клана равны. Судьбу Макбрайда определили слова Мариоки: «Я его люблю». И это правда. Я точно знаю, ведь мы с ней дружили и откровенничали друг с другом. Жаль, что ей не удалось убедить в этом родителей. Мариока до сих пор в обиде за то, что они отказались присутствовать на ее свадьбе, поэтому так прохладно и общается с ними.
В ответ Оскар лишь неопределенно пожал плечами. За четыре года он так и не смирился с тем, что сестра связала свою судьбу со стариком. Слова Лаки пошатнули его твердую уверенность в том, что Мариока вышла замуж только под давлением отца. И он впервые задумался над тем, что сестра, действительно, может быть счастливой в браке. Но главным для Оскара стало открытие, что отец достойно повел себя в той ситуации, а не проявил трусость и бесхребетность, как он думал все эти годы, не считая больше его авторитетом для себя.
— Как видишь, Грэди, следование традициям иногда весьма опасное занятие, — возвратилась к прерванной теме Лаки. — Но устроители первых «праздников цветов» и не думали их придерживаться. Они позаимствовали из них только один момент — девушка выбирала парня, а все остальное полностью отбросили. Но ведь по традиции выбирался не просто партнер, а спутник жизни, и после проведенной ночи следовал брачный обряд. Это была ночь любви, и наши предки считали ее магическим ритуалом, помогающим возродиться природе. А магические ритуалы нынешних «праздников цветов» явно позаимствованы у других народов. У нас прямо, как в Тибете, считается неприличным выйти замуж девственницей. Только там невесте надо не только отдаться нескольким мужчинам, но еще и доказать это, предъявив полученные от них подарки. А у нас и доказывать ничего не надо, партнеров выбирают на глазах у всех. И чем их больше, тем лучше. Скоро мы будем уже наравне с африканскими племенами, где по обычаям с девушкой до замужества развлекается все племя. Да что там говорить, у нас даже кадеберизы имеются, чтобы помочь девочке в первый раз. Кем-то же придумано, что она просто обязана потерять невинность в Бельтайн.
— А кто такие кадеберизы? — несмело поинтересовался Тиббот Бор, услышав непонятное слово.
— В древней Индии девушку лишал невинности специально обученный человек — кадебериз, которого приглашала ее мать или жених. У нас в Дармунде эту роль исполняют так называемые «наездники», а в простонародье просто «трахальщики». Именно к ним обращается большинство девчонок на этих дурацких «праздниках цветов».
— Ты имеешь в виду нас с Виком? — тихо спросил Стивен.
