— Вы были классическими кадеберизами и хорошо выполняли свое дело, не нанося травм ни моральных, ни физических. А сейчас здесь заправляют совсем другие «наездники» — Дракула и Люцифер, с весьма сомнительной репутацией. На подходе заслужить «почетное» звание «трахальщика» еще один парень. Вот их троих и поделят девочки, ожидающие испытать восторг от первой взрослой ночи. Ведь парни такие красивые, а главное — опытные. Они откроют им волшебный мир любви и подарят райское наслаждение, — с нескрываемым сарказмом произнесла Лаки. — И наивные простушки выстраиваются в очередь к таким парням, а затем для них наступает время четырех «С» — сомнение, страх, стыд и слезы от разочарования. Через некоторое время они успокаиваются, начинают встречаться с парнями и каждый раз надеются, что следующий будет лучше предыдущего. А спустя год снова приходят на праздник и уже со знанием дела выбирают себе партнеров. Кто-то из этих девочек потом выйдет замуж за кого-то из вас. И через несколько лет придет, например, Кассандра в гости к Трише, и между ними состоится примерно такой разговор: «Как дела? — Да неплохо, только Килпатрик совсем замучил — ревнует к каждому столбу. — Фицджеральд тоже не может забыть моих кавалеров. — Мой муженек при каждой ссоре предъявляет перечень моих бывших, а я ему списочек его подружек в ответ. — И чего мы искали на тех «праздниках»? Безумной любви и неземного удовольствия? Вот дурочки! Знать бы раньше, чем нам это обернется. — Да все мужики одинаковые, все козлы. — Но, это ведь наши козлы, и мы их любим. — А толку, все равно они нам не верят».
— Тогда зачем они ходят на эти «праздники» и перебирают парнями? — с неожиданной злостью спросил Грэди. — Почему сразу не выбрать того, кто тебе нравится? Да того же Фицджеральда, например.
— Скажи, ты готов назвать имя девочки, с которой хочешь переспать? — вкрадчиво спросила Лаки.
— Конечно, нет! Не по-мужски трепать имя девчонки.
— Тебе двадцать три года, и ты считаешь себя смелым, но признаться нам — твоим друзьям и преподавателям категорически отказываешься. А семнадцатилетней девочке предлагаешь объявить во всеуслышание, что ей очень нравится Фицджеральд, и именно с ним она хочет потерять невинность. Да она никогда этого не сделает. Ей легче выбрать общепризнанного «трахальщика», например, того же Викрама. К нему не стыдно обратиться, ведь так поступает большинство девчонок. Вот так у «наездников» и создается репутация великих умельцев, а вовсе не потому, что они владеют какими-то особыми секретами. Хотя, по сути, мальчики, они делают вам всем большое одолжение, беря на себя весь негатив, получаемый при дефлорации.
— Хорошенький негатив, всем бы такой! — засмеялся Риган Дафф. — Столько симпатичных девчонок жаждет тебя, занимайся делом и радуйся!
— Сразу видно, что у тебя никогда не было девственницы, — прокомментировала Лаки слова мгновенно покрасневшего парня. — Как, вероятно, и у всех остальных, кроме Стивена, — она обвела учеников цепким взглядом и добавила: — Извините, еще у двоих они были.
Парни с любопытством переглянулись, пытаясь догадаться, у кого же из них были девственницы, и как преподавательница это определила.
— Представь, Риган, тебе подарили пять белых цветков, и заниматься радостным делом предстоит пять раз, — душевно продолжила Лаки. — Правда, надо еще постараться уложиться в три-четыре часа, ведь в шесть утра начинается тренировка. А Макбрайд лично присутствует на ней после Бельтайна, чтобы погонять вас, как следует. Он ведь такой яростный противник «праздника цветов», — насмешливо протянула девушка. — Теперь. А в свое время был популярен в Бельтайн, похлещи нынешних «наездников». Так вот, Риган, лежишь ты на смятой постели в своей комнате, из которой с боем прогнал Келли, и пять раз подряд, как заезженная пластинка, бубнишь одно и то же: «Крошка, подними ножку, опусти ножку, не бойся, сейчас будет больно, но так надо, а потом будет классно. Ах, не было классно, ну, ничего, в следующий раз обязательно будет». Времени мало, а все девочки хотят особого внимания, ведь для них это в первый раз. Они боятся, стесняются, иногда даже плачут. А тебе после каждой надо еще быстро восстановить силу, чтобы был хороший «стоячок», ведь иначе не пробьешь.
От столь откровенных слов у учеников запылали уши, а их преподавательница, как ни в чем не бывало, спокойно продолжила:
— Очень привлекательная картина, не правда ли? Жаль, что здесь нет Викрама, возможно, он поспорил бы со мной.
— В данном случае не стану спорить, в жизни все еще утомительней, — раздался протяжный голос Вика. — Утром думаешь: «Как же вы все мне надоели. Ну, что здесь сложного? Пришла, легла, встала и пошла. Так нет, ты еще их выслушивай и сопли вытирай. Кто бы меня пожалел».
Все так внимательно слушали Лаки, что никто, кроме нее и не заметил, как он вошел в аудиторию.
