— У меня просто зла на себя не хватает за то, что не интересовался, с кем ты живешь, — недовольно скривился Викрам. — Да и господин Галлард тоже хорош — поселил правнучку с извращенками. Но ведь вы с Мариокой жили с ними четыре года. Получается, что все эти годы они приставали к вам?
Он с ужасом посмотрел на сестру, боясь даже думать о том, что она подвергалась притязаниям лесбиянок, но Лаки сразу развеяла его опасения.
— Они цеплялись к Мариоке с детства. Отбирали у нее конфеты и заставляли им прислуживать. Конечно, они попытались наехать и на меня, но, сам понимаешь, что дитя помойки дала им достойный отпор, да и отнимать было нечего, пока Стивен не начал засыпать меня конфетами.
Викрам со злостью ударил кулаком по раскрытой ладони:
— Да я в банде всегда добывал для тебя самое лучшее, а здесь расслабился. Если ты скажешь, что еще и голодала, я сам разобью себе голову.
— Перестань, — резко прервала его сестра. — Если будешь так бурно реагировать, то ничего не стану рассказывать. Я ведь только объясняю, откуда взялся Ангел, а не стараюсь разбередить твою совесть.
— Вик, прошлого не вернуть, что уже об этом говорить, — вмешался Стивен. — Давай просто послушаем. Лаки, продолжай, пожалуйста.
— Я взяла Мариоку под свою защиту, и старшие девчонки на время отстали от нас. А к тринадцати годам моя подруга повзрослела, похорошела, и заинтересовала их уже с другой стороны. В тот день они решили подсадить Мариоку на лесбие. Напали на нее, раздели и привязали к кровати.
Стивен изумленно ахнул, а Вик даже присвистнул от возмущения. Лаки подняла руки, жестом приказывая ничего не говорить.
— Тогда вовремя вмешался один человек. Он не только спас ее от унижения и насилия, но и навсегда поселился в сердце. Да, Стивен, это был наш Бирн. Когда я вернулась с занятий, Рика безудержно плакала. Не добившись ответов на мои вопросы, я прочитала ее мысли и поняла, что все произошло буквально с полчаса назад, и сейчас она панически боится, что эти твари вернутся в любую минуту. Я выбежала из корпуса и увидела их, сидевших во дворе на лавочке под деревом. Они хихикали и абсолютно меня не испугались, ведь их было трое, да и вокруг еще крутились какие-то ученики. К тому же, Макбрайд просто вышвырнул их из комнаты, и это вселило в них полную уверенность в своей безнаказанности. Их заводила — Хейли Линч, была дочерью помощника министра, поэтому считала себя неприкосновенной особой и творила все, что хотела. Увидев меня, она ехидно спросила: «Утерла слезки подружке? Ей все равно от нас не уйти, так что не дергайся, а то мы разберемся и с тобой».
В ответ я сказала, что они вонючие «дырки», и я сама разделаюсь с ними. Естественно, такое заявление взбесило их, и они окружили меня. Только «милые девочки» не знали, что в моих руках был песок. И он полетел им прямо в лица. Девчонки завизжали, пытаясь очистить глаза, а я толкнула каждую из них на землю. Затем схватила Линч за волосы, ткнула лицом в лужу и сказала, что убью ее, если она посмеет прикоснуться к Мариоке. Хейли заорала, что я — нищая собачонка, которая только лает, и тогда я достала свой любимый складной нож, с очень острым лезвием. Тот, который ты подарил мне на семилетие, Вик.
— Оказывается, в нашем Дармунде было ничем не лучше, чем в банде, — огорченно отметил Викрам.
— Я приставила нож к горлу Линч и спросила, хорошо ли она слышит, или надо улучшить ее слух. И для убедительности нажала на кончик ножа, слегка поранив ей кожу. Хейли закатила глаза от страха, боясь пошевельнуться. Ее подружки в ужасе отползли подальше, а ученики, игравшие во дворе, сбились в кучку и испуганно таращились на нас. Я глянула на окна нашего корпуса. В них мелькали лица взрослых, но никто не захотел ввязываться в нашу разборку, все ждали развязки. Только двое: воспитательница младших девочек и воспитатель мальчиков-подростков решили вмешаться, пока дело не зашло слишком далеко. Увидев их, я быстро отбросила нож в траву и отошла в сторону, а когда воспитательница спросила у меня, что произошло, я ответила, что Хейли Линч поскользнулась и упала в лужу. А Хейли, захлебываясь от унижения и злости, завопила: «Эта шавка хотела меня зарезать! У нее был нож!» и потребовала, чтобы меня немедленно схватили и наказали.
Воспитатель пошарил в траве, нашел нож и быстро спрятал его в карман, а затем спокойно произнес: «Ты ошиблась, девочка, здесь нет никакого ножа».
Хейли заорала со всей мочи: «Вы врете! Я пожалуюсь отцу, и он растопчет вас, как таракана! — и тыча пальцем в порез, спросила уже у воспитательницы: — Вы тоже слепая и не видите это?»
«Покажи, что там», — обеспокоенно попросила воспитательница.
Хейли с высокомерным видом милостиво разрешила осмотреть рану. Но воспитательница не оправдала ее ожиданий. Она смочила носовой платок зельем из флакончика, висевшего у нее на шее, и приложила его к царапине. Ранка затянулась буквально на глазах. «Все нормально, Хейли, не переживай», — с ободряющей улыбкой «успокоила» она мою соперницу.
