– Никогда бы не подумал, что Тина предпочитает такой отстой! Да я чуть не умер от тоски, слушая песни о несчастной любви. А когда, чтобы немного развеселиться, предложил посмотреть какой–нибудь фильм, она сразу выбрала мелодраму, – фыркнул Бродерик, а потом многозначительно улыбнулся. – Зато в конце фильма, когда главный герой оказался подлецом, Тина сказала: «Какой же ты у меня хороший», и сама начала так целоваться, что нам и тяжелый рок не понадобился бы. Но тут вы позвонили, и предупредили, что скоро вернутся родители. Тина была такой разочарованной, сказала, что лучше бы мы не тратили время на ту дурацкую музыку. И я пообещал, что в следующий раз мы начнем прямо с фильма, а еще лучше с его конца.
– А мы сначала покатались на лошадях. Затем я предложил попробовать необычное блюдо. Мы растопили шоколад и начали окунать в него фрукты и орехи, – поделился Тиббот. – Правда, я никак не мог наловчиться, и Эми стала кормить меня. Мы так увлеклись, что я даже не услышал ваш звонок, Лаки, – виновато признался он, – и увидел родителей, когда они уже вошли в комнату. Я познакомил их с Эми, и она сразу им понравилась. А когда отец узнал, что Эми еще и внучка его давнего приятеля, то сказал мне: «Молодец, хорошую девочку выбрал. Хватай, пока ее никто не испортил и женись». Он же не знает, что я сам и испортил.
– Не переживай, что–нибудь обязательно придумаем. Главное, наладить отношения с Эми, – успокоила его Лаки и перевела взгляд на Олифа и Грэди.
– А вам, как я поняла, папочки не дали разгуляться. Случайно услышали, как отец Эйлина предположил, что такой наплыв знакомых в ресторане как–то связан с моими уроками, и словно с цепи сорвались. Не думаю, что они застали вас на горячем, но, наверняка, засыпали вопросами.
– Ну ясное дело, отец не поверил, что мы с Тришей занимались рефератом, но другого объяснения не услышал, – засмеялся Олиф, а затем серьезно спросил: – Лаки, а почему он так к вам относится? Прямо кипит от злости от одного вашего имени.
– Он кипит уже давно, – усмехнулась девушка, задумываясь на мгновение, – пожалуй, лет семь, не меньше.
– Но, чем вы могли насолить ему семь лет назад? Я хорошо помню вас четырнадцатилетней, ведь вы в то время обучались вместе с нами. Очень красивая, но необщительная девочка, постоянно пропадавшая в библиотеке. Словом, типичная...
– Зубрилка, – охотно подсказала ему Лаки. – Меня и братья такой считали. Да, Стивен?
– Но, согласись, в то время ты была просто повернутой на учебе. Вечно читала какие-то книжки.
– Так считали все окружающие. А вот мистер Килпатрик столкнулся с другой Лаки, и его, напрочь, обескуражила двуличность тихони.
– Ой, как интересно, расскажите нам, – оживился Грэди. – Я ведь тоже помню нелюдимую тихоню, а оказывается, что тогда она уже была Ангелом.
– Ладно, пока нет Викрама, расскажу. И хоть это не касается темы нашего урока, там будет один момент, на который я хочу обратить ваше внимание. Так вот, семь лет назад Анкашекр решал можно ли принять в братство двух парней, захотевших в него вступить...
– Лаки, извините, что перебиваю, – прервал ее Риган, – но мне всегда хотелось узнать, что означает это слово, если, конечно, можно.
– Уже можно, и я объясню для всех. Анкашекр – ядро «Братства Ангела», его собственный Совет четырех, созданный восемь лет назад четырьмя изгоями, называвшим себя до этого просто бандой. Название получилось от первых двух букв их имен – Ангел, Каналья, Шельма и Крыса. Согласно правилам, установленным Анкашекром, претендент подвергался суровым испытаниям на силу и выносливость, а также, как мы говорили, на сволочность, то есть на предательство. Чтобы принять в братство мы должны были полностью ему доверять. На сволочность всегда проверял Крыса, а остальные – на силу и выносливость. Из тех двоих один не прошел проверку Крысы. Перед испытаниями второго я решила сначала сама посмотреть на него. Он был старше на пять лет, и я плохо представляла, кто он такой.
– Получается, тот парень был с моего курса? – удивленно хмыкнул Стивен.
