– «Интимные ласки – самое лучшее средство для возбуждения, но девочка обычно считает иначе и дает решительный отпор «нескромным» поцелуям. Поэтому, не забывай об ее стыдливости и постепенно спускайся ниже. Не проявляй спешки или упрямой настойчивости. Твое оружие – нежность и только нежность, а еще горячее желание доставить наслаждение. Прислушивайся к ее телу, экспериментируй и наблюдай за его реакцией. Те замечательные моменты, которые ты подаришь своей девочке, обязательно вызовут у нее желание сделать ответный шаг. Конечно, это будет не сразу. Она стыдится даже мысли о том, что ты будешь касаться губами «неприличного» места, а, чтобы прикоснуться самой, ей придется преодолеть весьма высокий барьер. Но твое искреннее желание доставить радость, твое доверие и открытость, полностью разрушат все преграды. И когда твоя девочка решится, ты поймешь, насколько отличается робкий и неумелый поцелуй любимой от опытных действий самых искушенных женщин, от которых ты никогда не воспаришь к небесам».
– Как точно он сказал, – тихо произнес Вик, вспоминая несмелые поцелуи Саманты. – Это не сравнить даже с самым глубоким минетом, – он смутился и покраснел до корней волос. – Прости, Лаки, я забылся и сказал при тебе…
– Вот мы плавно и подошли к минету, – засмеялась Лаки. – Все нормально, брат. Здесь собрались взрослые люди, поэтому не буду давать физиологическое определение. Вокруг минета вертится много слухов и вымыслов. Говорят, что от него просто сносит крышу, и те, у кого еще не было, мечтают попробовать. Ну, а тот, кто пробовал, знает, что крышу сносит не всегда. Бывает, что после минета даже не хочется думать о сексе. Это когда уже совсем не повезет, и нарвешься на профессиональную «вафлистку».
– На кого? – осторожно переспросил Оскар и оглянулся на товарищей, проверяя, один ли он такой тупой, что не понимает о ком идет речь. Его встретили такие же вопросительные взгляды.
– Видите ли, мальчики, есть такая болезнь – «вафлизм», под которой подразумевают фанатическую страсть к лизанию половых органов. «Вафлистку» не угадаешь по внешнему виду. Она может быть обычной веселой девчонкой, и только в постели, вы ощутите все «прелести» общения, когда вам долго будут «полировать» член, не давая кончить, а потом выцедят досуха и отбросят в сторону, как отработанный материал.
Лаки специально говорила цинично и откровенно непристойно, но очень понятно для учеников. Ведь ее целью было предостеречь их, и не разыгрывать из себя рафинированную преподавательницу.
– Фу, как грубо. Хотя, признаю, что достоверно, – недовольно поморщился Вик и не удержался от «шпильки» в адрес сестры. – Даже стесняюсь спросить, откуда такие знания. Неужели Каналья поделился своим опытом? Вы и это с ним обсуждали?
– Обсуждали, Вик, когда я предупреждала его каких красавиц надо обходить десятой дорогой, – без тени смущения ответила Лаки. – Я четыре года прожила в одной комнате с тремя «вафлистками», и они, не стесняясь, обсуждали свое любимое занятие, которым занимались бы даже в моем присутствии. Но я предупредила, что если увижу нечто подобное в нашей комнате, то у них на языках вырастут бородавки. Мне было достаточно лишь один раз продемонстрировать свое знание заклинаний, – рассмеялась девушка. – Но сейчас речь идет не о моей борьбе с «вафлистками», а о причинах возникновения подобного увлечения. Я спросила о них у своего любимого учителя.
– Ничего себе! Это уже не смелость, а настоящее безумие, – недоверчиво присвистнул Стивен. – И как же тебе удалось остаться в живых?
– Повторю в очередной раз, что у нас не было запретных тем. Я попросила его объяснить, как можно любить подобное занятие. Нет, ну, если уж быть совсем ненормальной, то понятно, но ведь те девчонки были вполне адекватными, и неплохо учились.
Лаки вспомнила, как Бирн, испуганный историей с Мариокой, все выпытывал, не подвергалась ли она насилию в Дармунде. Тогда она и задала вопрос, почему девчонки занимаются таким грязным делом, да еще откровенно бравируют друг перед другом.
– И вот, что он мне рассказал. Оказывается, для того, чтобы стать «вафлисткой», надо совсем немногое. Девочке достаточно увидеть лизание мужского члена и самой впервые поцеловать его в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет, чтобы у нее возникла эта непреодолимая страсть. И мой учитель, Стивен, откровенно рассказал об этом не для общего развития. Мне тогда было тринадцать – самый подходящий возраст для любителей подсаживать на «вафли». Учитель попросил меня при малейшем намеке со стороны кого бы то ни было, бежать изо всех ног, не поддаваясь ни на какие уговоры, и обязательно рассказать ему об этом. Я могла бы сходу назвать с десяток имен друзей Вика и пару имен преподавателей, предлагавших «вафельки», но не стала этого делать, а сама объявила войну извращенцам. Мне даже стало жаль тех девчонок, да и ребят тоже. Они не могли пожаловаться на совратителей, ведь это были их преподаватели, которых надо слушаться.
