– Парней тоже подсаживают на… – Тиббот еще не решился сказать «на лизание», как до него дошел смысл последних слов, и он с ужасом выдохнул: – Наши преподаватели?
– Давно уже не наши, и не преподаватели, – успокоила его Лаки. – Но, мы отвлеклись от темы нашего урока. А говорили мы о…
– Простите, что перебиваю, но их точно нет среди наших преподавателей? И если и парней подсаживали, то получается, нам просто повезло, что никому из нас они не предложили? Как же удалось от них избавиться? Кто–то все–таки отважился пожаловаться? – засыпал ее вопросами взволнованный Грэди.
– Их было трое. Двое мужчин – любителей девочек, и женщина, завлекавшая робких мальчишек обещаниями, сделать из них настоящих мужчин. Но, вряд ли она предложила бы это кому–нибудь из вас, мальчики. Мадам весьма осторожно выбирала свои жертвы.
Лаки окинула взглядом своих учеников и подумала, что к Оскару она пристала бы наверняка.
– Возможно, эта дама работала бы в Дармунде до сих пор, если бы не допустила роковую ошибку, выбрав Каналью. Тот сразу понял намеки, и в шутку рассказал нам, что стал объектом пристального внимания новой преподавательницы. Через неделю она ему прямо предложила, и так же прямо он отказал. И тогда мадам решила убрать Каналью из Дармунда, чтобы не вспоминать об унизительном отказе. Она донесла Макбрайду о его, якобы, нездоровом интересе ко мне. И тот решил разобраться с моим другом.
Лаки возмущенно хмыкнула, до сих пор храня обиду на Бирна, хотя прошло уже восемь лет.
– После той разборки он три месяца провалялся на больничной койке. А Макбрайд, запретив мне общаться со всеми учениками мужского пола, кроме моих братьев, даже не задумался над тем, что угроза может исходить от преподавателей. Помню, как один из них, этакий безобидный «ботаник» попросил помочь отнести книги в его кабинет, а там вдруг начал демонстрировать свое хилое тело. Хотя, это было еще полбеды, но когда Шельма признался, что его начинают усиленно обхаживать, я уже разозлилась по–настоящему. Педофилы посчитали нас легкой добычей, ведь за ублюдков никто не предъявлял бы претензий.
– Лаки, ну почему ты ничего не рассказала мне? – простонал Стивен.
– Я сейчас не вызываю жалость к бедной сиротке, а объясняю, как удалось избавиться от той мерзости, – строго прервала его стенания Лаки. – Мы подумывали о побеге, но нас держал Крыса. Он не выжил бы на улице, а оставить его в Дармунде мы никогда бы не смогли. Нельзя загонять человека в угол, а они нас загнали, – с грустной задумчивостью произнесла девушка. – Тогда мы решили, что никуда не уйдем из Дармунда, а значит, пусть уходят другие. И, сказав друг другу слова своей детской клятвы: «Вместе до конца», мы впервые надели маски и стали действовать. Для начала решили избавиться от мадам, а потом уже взяться за добрых дяденек, предлагавшим деткам сладкие «конфетки». Но мисс Адамс пошла вторым номером, а первым стал всеми уважаемый декан Коллинз.
– Лаки, так это благодаря вам мы избавились от этого урода! – восторженно выкрикнул Стивен. – До меня только сейчас дошло, что с ним тогда сделали. Вау! Какие вы молодцы!
– А что, что с ним сделали? – раздалось со всех сторон.
– Мы так обрадовались, когда он внезапно уволился, – признался Килпатрик. – Его даже преподаватели боялись, как огня, некоторые даже жаловались господину Галларду. Но Коллинз крепко стоял, все знали, что у него есть сильный покровитель в правительстве. Как же вам удалось убедить Совет четырех уволить его?
Лаки интригующе улыбнулась, но не успела ответить, за нее, ухмыляясь, это сделал Стивен:
– Представьте, однажды приходим мы на занятия, а декана Коллинза нет. Чтение нотаций было для него утренним допингом, поэтому он заставлял нас приходить на его лекции раньше на полчаса. И вот сидим мы, ждем, а он все не идет. Пришлось доложить Макбрайду. Тот пришел, сказал, что вместо истории магии у нас будет тренировка и велел выходить во двор. Там нас уже ожидал Килпатрик. Мы стали шеренгой перед шестами с флагами, и отец Олифа еще не успел дать задание, как у него глаза чуть не вылезли из орбит. Да и у Макбрайда тоже. Мы, как по команде, оглянулись и увидели, что к одному шесту привязан не флаг, а декан Коллинз собственной персоной.
– Голый? – азартно выкрикнул Риган.
– Нет, полностью одетый, только во все карманы...– Стивен сделал многозначительную паузу, – ему запихнули пачки с вафлями. А одну примотали скотчем ко рту. Тогда все еще недоумевали, причем здесь вафли, прямо детский сад какой–то. Помнишь, Вик, как мы смеялись до слез, когда ты пошутил, что, наверное, Коллинз отказался кому-то отсосать, а тот обиделся.
