не раскатывают на крошечном, мощностью в две лошадиные силы, зеленом «ситроене» с надписью «
Два года Блоссом посвятила Пирсу. Если она не выйдет за него замуж, придется искать такого же, да чтобы не имел ничего против, что ее бросил его коллега из брокерской конторы в Сити. Еще одного – невеликий труд, а вот третьего не так-то просто.
(Конечно, Блоссом не думала об этом именно такими словами, да и с мамой говорила иначе.)
И вот мать приехала, чтобы подержать ее за руку и осушить слезы.
– Не узнаю мою девочку, – сказала мама, когда они обе уселись на диван.
Блоссом и правда очень изменилась с того вечера в среду, когда Пирс пригласил ее пойти в бар после работы и выпить по стаканчику. Он привел ее в мрачноватого вида паб возле Судебных иннов [34], куда ходили исключительно клерки из адвокатских фирм. За несколько десятков лет заведение было прокурено почти дочерна; грудастая хозяйка с кислым лицом, облокотившись на барную стойку, жаловалась на жизнь двум завсегдатаям – обрюзгшим, с синими венами старым пьяницам, ушедшим на покой из своих стряпчих контор, но по-прежнему коротающим здесь вечера. Как только Пирс упомянул название паба, Блоссом тут же поняла: он знает, что здесь всем будет плевать на ее слезы.
– Что именно он сказал? – спросила мама, когда они с Блоссом устроились на тахте с кружками чая в руках. Дочь предпочла бы джин с тоником, но потом согласилась с преимуществами маминого предложения. А сказал он, что оба слишком молоды, чтобы строить подобные планы. Услышав эти слова, хозяйка в прямом смысле приподняла грудь с барной стойки неким гидравлическим усилием; потом, едва мать с дочерью ушли, она с удовлетворением и деланым недоверием принялась рассказывать об их невзгодах посетителям. Пирс не унимался. Мол, может, им на какое-то время расстаться? Может, Блоссом поймет, что ей нужен кто-нибудь более… подходящий?
Мама не поняла, что это значит. И, насколько ей известно…
– Ну же, мам, все ты понимаешь! Его дяде, Камберно, принадлежит половина Нортумберленда. Дом его родителей, квартира, которую они ему купили, дом в Девоне, много-много земли, мам, – я была полной дурой, полагая, что он не заметил…. не знал, что он гораздо лучше меня.
– Он другой, милая, не «лучше». Разве так можно говорить?
Но всего несколько дней назад Пирс ходил на скачки со своим приятелем Стивеном, а прошлым вечером папа его друга Марка позвал их на ужин в заведение Уайта, а потом они спустили в триктрак по сотне каждый. И так он жил все время после окончания школы – за исключением пары лет, когда встречался с Блоссом.
– Больнее всего то, – Блоссом снова разрыдалась, – что он считает, будто может найти кого-то в разы лучше меня. Эти ужасный Стивен и жуткий Марк: так и слышу, что они говорят: ну, для Эджбастона или Хэндона я вполне ничего, но уже в Хенли и тому подобных местах… – И тут Блоссом издала ужасные звуки. Она никогда не умела изображать в лицах, даже в школе не получалось смешно изобразить нелепого учителя, но тут она продемонстрировала матери то, что говорили Пирсу дружки:
Вот теперь мама должна была произнести слова, которые от нее ожидались: что ее малышка достойна самого лучшего. Ведь материнский долг в такой момент требует именно этого, но мама сказала иначе – и ее слова так заинтересовали Блоссом, что она перестала плакать.
– Конечно, он и правда может найти себе кого получше, – сказала мама. – В этом и есть суть брака: кто-то снисходит до партнера, хотя мог бы найти намного, намного лучший вариант.
– Что ты хочешь сказать? – спросила Блоссом.
– Взять нас с папой, – ответила мама. – Сколько мы с ним женаты – двадцать пять лет? И все это время я прекрасно знала: я слишком хороша для него. И могла найти себе кого-нибудь намного лучше.
Блоссом не знала, как на это реагировать: эти слова слишком рознились с тем, чего она ожидала, слишком посягали на территорию непроизносимого вслух.
– Папе это очень нравится, полагаю, – продолжала мама. – Он мирится с толикой ненадежности ради того, чтобы точно знать свое место.
Блоссом изумленно смотрела на мать.
– Я могла бы выйти за кого угодно, – сказала та. – Среди них попадались и весьма завидные партии. Но я выбрала твоего отца.
– Но мама, – возразила Блоссом. – При чем тут я и Пирс? Он посмотрел на меня и решил, что я – не его уровень. И выбросил, как мешок с грязным бельем. Он на мне не женится.
– Нет, – задумчиво сказала мама. – Не он – так другой. Увидев, что ты грустная и все стерпишь, даже оскорбления, он решит, что брак на основе этого – неплохая мысль. Я вот так и сделала – и в этом была моя ошибка.
– Я думала…
