– Девочка? Что за девочка? Чья она? Кто?
– Просто девочка.
– Как ее зовут?
– Она не сказала.
– Нета, дорогая, дай мне эту девочку…
– Но она тоже сейчас смотрит телевизор.
– Это не имеет значения. Скажи ей, что твой дедушка хочет сказать ей что-то важное.
Телефонная трубка перекочевала в руки неведомой девочки среди детских воплей, доносящихся из телевизора.
– Кто вы, юная леди?
Ее зовут Михаль, сейчас она является бэбиситтером, ей десять. Она живет в соседнем доме.
– И что же там у вас сейчас происходит, Михаль?
– Ничего…
И Яари почувствовал, что при мысли о невестке его захлестывает ярость…
В Дар-эс-Саламе дождик мягок и скучен, и перед тем как покинуть банк Ирмиягу купил своей родственнице зонт, а еще нанял босого носильщика с огромной соломенной корзиной, которая крепится ремнями к спине – в ней будут находиться покупки, сделанные на рынке.
– Тебе на самом деле необходимо увидеть то место? – снова спросил он. – Это ведь просто обычное место на рынке, неподалеку от небольших лавок. Там нет ничего особенного.
Но гостья была решительно настроена встать на то самое место, где смертельный удар настиг ее сестру. Это и было причиной, по которой она совершила долгое путешествие из Израиля.
Он взял ее за руку и бережно повел, обходя лужи, мимо палаток и лотков, пока они не пришли к лавке, торгующей садовым инструментом, где, после внимательного изучения выставленного инвентаря, он наполнил корзину носильщика маленькими лопатками, рыхлителями для почвы, аккумуляторами различных размеров, фонарями и керосиновыми лампами. Увенчал он список покупок несколькими стальными ножами, которым тоже нашлось место в корзине. Затем они двинулись вдоль фруктовых и овощных рядов, пока не дошли до мясного и рыбного отделов. Здесь, в небольшом скверике, висела растянутая сеть, два индийца томились в ожидании белого администратора, который должен был оплатить им поставки рыбы за два последних месяца, что тот и сделал, сделав, кроме того, новый заказ.
– В то утро не собиралась ли она прогуляться по пляжу?
Ирмиягу пожал плечами.
– Как знать… положа руку на сердце, я думаю, что это вполне возможно, потому что ей это нравилось больше всего. Поскольку с той поры, что вы бродили вдоль моря вместе, это связывало ее память и с жизнью в Израиле, и с вашими разговорами во время этих прогулок. Но после твоего отъезда одна она ходить разлюбила.
– Потому что меня не было рядом? – Голос Даниэлы дрожал и то, что она узнала о скорби своей сестры, напомнило ей о ее собственном горе.
Они дошли до открытого пространства, где торговали готовой одеждой, которой были увешаны все прилавки и стенды – платьями, цветастыми рубашками, рулонами тканей из Индии… и словно ниоткуда, как будто из центра земли, возник возле них еще один носильщик, корзину которого Ирми заполнил армейскими шерстяными одеялами – холодными ночами им предстояло согревать кости ученых мужей. Израильская гостья, затерявшаяся меж толпами прохожих самых невообразимых рас, вздрогнула, как от удара; она узнала то место. Она остановилась и застыла сейчас абсолютно на том же месте, где в предыдущий ее визит Шули и Амоц стояли с нею вместе у крохотной лавчонки. Подняв глаза, она увидела натянутую над ее головой веревку, на которой висело, неотличимое от надетого на ней сейчас, платье.
И в ее памяти возник образ Шули, неизменно решительной, отвергающей настойчивые попытки Амоца убедить ее купить такое же платье, какое только что приобрела Даниэла…
Администратор научной экспедиции тем временем сыпал монеты и совал небольшие банкноты в протянутые к нему ладони: взамен при расставании эти люди крепко сжимали его в дружеских объятиях, но прежде чем он успел двинуться по направлению к следующему прилавку, Даниэла удержала его, схватив за рубашку.
– Я ошибаюсь, или это то самое место, где она остановилась и в первый раз почувствовала головокружение?
На мгновение он удивился и внимательно посмотрел на свояченицу.
– Более или менее. Это случилось недалеко отсюда. Видишь вот тот обломок скалы? Она села на него, и человек – один из тех, у которых я купил сейчас одеяла, заметил, что ей стало плохо. Он заметил это издалека, а она показала, что хочет, чтобы он позвал меня. Но когда я подбежал, было уже поздно. Она потеряла сознание, и четверо человек, подхватив ее, бегом понесли в больницу. Но как ты додумалась до этого – что это произошло именно здесь?
– Потому что мы с ней были именно в этом месте в последний мой приезд, – со слезами говорила Даниэла. – Здесь, именно здесь… я купила здесь вот это платье, которое сейчас на мне. Амоц еще чуть не поссорился с Шули, уговаривая ее купить такое же…
И она указала на платье, свисавшее рядом с ней.
